Я слышала множество запахов, начинающихся от выпечки и заканчивающихся приятным фруктовым парфюмом. Вслушивалась в разговоры, всматривалась в яркие вывески, чувствовала, как некоторые слишком спешащие по своим делам упыри задевали меня плечами, тут же спешно извиняясь. Я не понимала, куда мы идем — лишь бездумно следовала за Алексом, тянувшим меня за руку сквозь толпу. Город поглощал.
В какой-то момент Алекс дернул меня к себе, сокращая расстояние между нами, и шепнул:
— Сейчас обед, поэтому их так много. Через час будет свободнее.
— Обед? Они идут в столовые? — я оглянулась, будто пытаясь отыскать одну из них.
— Нет, — он улыбнулся. — У нас нет столовых.
Я удивилась. Нет столовых? А где же они тогда едят? Откуда берут еду?
— Чуть позже я покажу тебе, — пообещал он, будто прочитав мои мысли.
Внезапно перед нами остановилось нечто, заставившее мои брови изумленно поползти вверх, а пальцы — сильнее сжать ладонь Алекса. Но потом я поняла, что это нечто было ни чем иным как метобайком, какие были у тиссовских полицаев. Но данный экземпляр с оригиналом имел мало чего общего: задняя часть представляла собой двуместное сиденье, обрамленное дверцами и крышей. Алекс открыл передо мной белую дверь, и я заторможено села внутрь.
К нам обернулся водитель, вопросительно посмотрев через окошко.
— Городской музей, — сказал ему упырь, расслабленно откинувшийся на сиденье.
Музей. В Тиссе не было музеев, и про них я знала лишь из исторических книжек. Внутри разлилось приятное чувство предвкушения.
Я смотрела на проносящийся за окном город и удивлялась, как же два мира могут быть столь разными. Даже несмотря на то, что людей в Тиссе по моим меркам было не намного больше, он был тихим и спокойным. Тиссовцы не привыкли к энергичному образу жизни и даже в столовые шли не спеша. Словно муравьи — такими же монотонными рядами. И жили в своем сером муравейнике, бесцветном и блеклом. А этот город был ярким ульем. Каждый летал в нужном ему направлении, каждый сам выбирал себе цветок. И жужжал слишком громко. Но это по-настоящему поражало, я не могла отвести взгляд. И даже когда мы остановились, удалось опомниться только после прикосновения к плечу.
Здание музея было красивым, таким же, как и на картинках в учебниках. Величественные колонны, изумительная лепнина на стенах. Мы прошли по вымощенной булыжниками дорожке к массивным деревянным дверям. Алекс открыл их, и я пораженно замерла, как только переступила порог. Взгляд сразу приковала к себе статуя, стоявшая прямо в центре просторного помещения. Огромное дерево, упиравшееся своими ветвями в потолок и верхушки стен, было сделано из белого камня и подсвечивалось снизу и между струящимися вверх ветками. За счет этих огоньков оно казалось волшебным, будто из потустороннего мира.
Неожиданно перед нами материализовалась черноволосая девушка в строгом сером костюме. Она приветливо улыбнулась, пробежавшись по Алексу взглядом.
— Здравствуйте, меня зовут Ливия. Я могу провести для вас бесплатную экскурсию или вы желаете самостоятельно пройтись по музею?
Упырь слегка улыбнулся ей и сказал:
— Мы не откажемся от ваших услуг.
— Отлично! Как вас зовут? Мне будет удобнее обращаться к вам по именам, — ее улыбка стала еще шире, когда Алекс назвал свое имя, а потом Ливия перевела на меня свой взгляд.
— Саманта, — коротко ответила я, почувствовав себя неуютно.
Я не знаю, что стало причиной ее странного настороженного взгляда: моя относительная смуглость или то, что я стою рядом с Алексом, который выглядел по-настоящему хорошо. Но уже через секунду Ливия решила, что я не представляю собой ничего интересного, и поспешила начать экскурсию.
— Давайте пройдем к первому стенду.
Мы направились за ней к застекленной витрине, на которой лежали какие-то колбочки, шприцы и фотографии людей.
— Это — двадцать седьмая вакцина «Эволюции», которая стала впоследствии удачной и произвела после себя наш род. Первые девять образцов представляли собой совсем не то, что от них ожидали — люди попросту погибали в течение нескольких дней, а то и часов. Последующие семнадцать так же имели свои небольшие недостатки: от каких-то кожа подопытных плавилось, словно жир на раскаленной сковородке, после других люди сходили с ума от гиперчувствительности.
Ливия сделала паузу, пока мы рассматривали содержимое стенда. Вернее, я рассматривала его содержимое, а Алекс с интересом рассматривал меня, что немного напрягало. Наконец, девушка продолжила тем же приятным голосом, указав пальцем на один из снимков:
— На этой фотографии изображены ученые Маслов и Краузе. Они и были создателями вакцин и работали на территории бывшей Канады, в секретной лаборатории «Консоль-8». Их экспериментальные работы длились в течение трех лет, — я посмотрела на двух мужчин в белых халатах. В Тиссе фотографии были большой редкостью. Люди почему-то не любили их и всячески истребляли. А речи о том, чтобы сфотографировать что-то самой, и быть не могло. — На следующей фотографии запечатлен Ноах Аллен перед вакцинацией. Он стал первым человеком новой эры, первым удачным подопытным. Но его убили спустя восемь дней, когда он накинулся на женщину, носившую ему еду в личную комнату той же лаборатории — Ноаха не выпускали оттуда. Впрочем, к тому времени было вакцинировано уже свыше сотни человек. Такая спешка была вызвана нехваткой времени — природный катаклизм должен был произойти со дня на день, и времени на дополнительные проверки у ученых не было. Не удивительно, что уже на следующий день в лаборатории не осталось ни одного немутировавшего человека, — она улыбнулась так довольно, что я невольно ужаснулась. — Давайте пройдем к следующему стенду.
Но на второй нашей остановке наш ждала лишь карта мира. Очень своеобразная.
— На самом деле, никто не может с точностью сказать, как выглядит наш мир после ужасного наводнения, но ученые попытались предположить это и изобразили Новый мир на карте, — посреди бескрайнего океана был лишь один остров, и от этого зрелища меня передернуло. В Тиссе никогда не говорили, что же стало с нашей планетой. Это никому не было попросту интересно, потому что все, что волновало тиссовцев, находилось в пределах стены. — Это то, что осталось от Северной Америки. Предположительно, все остальные материки затонули… Но утверждать, что это чистая правда, мы, конечно же не можем!
На лице экскурсовода вновь расцвела улыбка. Она открыла рот, чтобы продолжить, но я неожиданно спросила:
— А как далеко находится… — вдруг запнулась, поняв, что даже не знаю, как называть это место. — Как далеко мы находимся от воды?
— Скорее всего, наш город расположен примерно в центре острова. Так что не волнуйся, повторное наводнение нам вряд ли грозит, — она подмигнула мне, и я нервно улыбнулась. — Кстати о наводнении… Из всех зол, которые предполагали люди Старого мира, произошло именно это. Поэтому наша чувствительность к солнцу как-то резко перестала быть необходимой. Эх, ну кто же знал! А нам теперь мучиться.
Она посмеялась собственной шутке, Алекс ее тактично поддержал, а я все никак не могла уложить у себя в голове новую информацию. Неужели, от нашей планеты все-таки не осталось ничего, кроме этого кусочка земли? Нет, конечно, это все всего лишь предположения, но они ведь не могли строиться без логических заключений! И сколько же тогда людей погибло в результате Армагеддона? Все это было по-настоящему страшным. Целая вселенная могла уйти под воду, и только лишь один островок продолжил жизнь нашей цивилизации.
А стоило ли?..
На следующей витрине нас ждали очередные фотографии, какие-то схемы и непонятные экспонаты.
— На снимках изображены подземные ходы, которые раньше звались «метро». Собственно, они и стали грунтом для строительства нашего города…
Ливия рассказывала о том, как они раскапывали все больше и больше территорий, заселяли их, облагораживали. Потом были другие стенды с поэтапным строительством подземного мира, его выдающимися деятелями и правителями. В отличие от Тисса, здесь правил не мэр, а глава. И каково же было мое удивление, когда на фотографии нынешнего главы я узнала отца Алекса. Ладно, удивление не было таким уж и сильным — я не была настолько глупой, чтобы не заметить, что этот человек занимает какую-то высокую должность. Но осознание, что Алекс является наследником, кхым, престола, озадачило.