Перевернулась на бок и обхватила колени руками, не решаясь открыть глаза. Новый мир, с каждой минутой открывающийся передо мной, был уродлив и страшен. До скрежета зубов хотелось вернуться в семь лет назад. Снова обнять их, зарыться носом в складках одежды, спрятаться от настоящего.
Сказать, как сильно люблю. И что всем сердцем жалею о том, что позволила уйти.
Мамины нежные руки и поцелуй в лоб.
— Сэмми, ты ведь не сильно расстроишься, если мы с папой сходим на работу на пару часов? Это очень срочно.
Я этого не хотела всем сердцем. Но Тисс нуждался в их помощи. Это было важно.
— Только недолго!
— Обещаю принести тебе самый вкусный торт. Пока, принцесса!
— Ты на сегодня за старшего, Сэмми.
— Если будете долго, я съем весь торт одна, — внутри дребезжало нехорошее предчувствие.
И пальцы отчего-то дрожали.
Наступила ночь, но родителей не было, и торта — тоже. Я кусала кулаки и проверяла, спит ли Кейси. Выглядывала на улицу и в подъезд. Ходила по комнатам и умывалась холодной водой.
Нехорошее предчувствие уже съедало изнутри.
А утром постучали в дверь.
— Мне очень жаль, Саманта, — Константин крепко обнял меня. От него пахло смертью.
В тот день был дождь, слезы и мои стиснутые легкие. Они сказали, что родители погибли быстро, но от них ничего не осталось. Ничего. Даже маминого любимого кольца. Даже праха, который бы я хранила в красивой банке на верхней полке, как и все тиссовцы.
«Ты на сегодня за старшего, Сэмми»
Теперь уже навсегда.
Я резко распахнула глаза и, тяжело дыша, села в кровати. Судорожно огляделась по сторонам и почувствовала укол страха. Это была не та комната, которую я ожидала увидеть. Здесь не было ни маминых цветов на подоконнике, ни папиного велосипеда у стены. Здесь была только безмолвная мебель и пустота: ни Алекса, ни Тессы, ни кого бы то ни было еще в комнате не оказалось. Будто даже они решили оставить меня наедине со своими кошмарами.
Я сжала пальцами промокшую от пота футболку и на мгновенье прикрыла глаза, стараясь успокоиться.
То, что рассказала мне Тесса, оставило глубокий кровоточащий порез где-то внутри. Я не могла его увидеть, но я чувствовала, как он жжется и пульсирует, не желая, чтобы я оставила это. Чувствовала, как кровь пузырится и превращается в затвердевшую корочку, пряча под собой болезненный отпечаток. Чувствовала и понимала, что, вопреки всему, у меня получалось не думать об этом. Получалось забыть.
Я облизала пересохшие губы и вдруг заметила записку, лежавшую на другой стороне кровати. «Мне потребовалось срочно отойти. Надеюсь, тебе уже лучше. Алекс». Я грустно улыбнулась одними кончиками губ и отложила ее в сторону, вставая с кровати. Легкие до сих пор жгло, а тело подрагивало, но, в целом, я чувствовала себя неплохо. Наверное, именно это можно было назвать «лучше».
Пришлось хорошенько умыться горячей водой, чтобы хоть как-то убрать болезненную бледность с лица. Я не хотела, чтобы кто-либо еще видел меня такой — слабой и сломленной. Пусть я буду внутри девочкой, готовой в любой момент выпрыгнуть в окно, но снаружи больше никто не должен знать, как мне сложно. Потому что это будет еще больше убивать меня. Видя жалость в глазах окружающих, видя в них триумф, я буду чувствовать себя только хуже.
А еще я не могла предать Кейси. Она не заслужила того, чтобы я поступила с ней так подло. Она не заслужила всего этого ужаса, который появилось в нашей жизни. Я даже не знала, все ли с ней сейчас хорошо, и как она отреагировала на мое исчезновение. Сестренка, должно быть, думает, что я погибла в том пожаре…
Мне нужно было скорее вернуться домой и доказать ей обратное.
Я не знала, как долго Алекс должен был отсутствовать. Пришлось самостоятельно порыться в его полках и найти заживляющую сыворотку, смазав ею так и не зажившие следы от ножен. На месте укуса остался лишь бледный шрам — моя визитная карточка в нижний Тисс. От нечего делать я начала рассматривать книги, стоявшие на полках, пролистывала их страницы, бездумно всматриваясь в текст. За всю жизнь я прочитала только несколько учебников в школе и в институте, другие в Тиссе найти было слишком сложно, хотя когда-то мама читала мне сказки на ночь.
Открыв очередную книгу, я удивленно нахмурилась, обнаружив, что ее страницы пусты. На синей обложке было написано: «Книга для записей». Книга для записей без единой записи. Я закусила губу и снова пролистала страницы, убедившись, что внутри не написано ни слова. Прижала книгу к груди и застыла на мгновенье. Ручка. Мне нужно было что-то, чем я могла писать. Я метнулась к комоду, затем — к прикроватным тумбам, в одной из которых и нашла то, что искала. На всякий случай выглянула в коридор, а потом с чистой совестью плюхнулась на кровать и открыла первый лист.
Мне было что рассказать пустым страницам.
***
Спина уже болела от того, что я выгибала ее слишком сильно, а пальцы, крепко вцепившиеся в вилку, побелели. Алекс сидел по левую руку от меня и ел вкусно пахнущий ужин, как и все остальные члены его семьи. Все, за исключением Томаса, который в сегодняшний вечер не удостоил нас своим присутствием. И я готова была прыгать от счастья, улыбаться во все тридцать два и махать в воздухе руками, если бы не два пронзительных взгляда напротив. Лиа и Лиам были виновниками того, что в моем горле встал ком, не дававший приступить к трапезе. Изредка я кидала на них взгляды, но, встречаясь с холодными глазами, вновь смотрела на стол.
— Саманта, дорогая, почему ты не ешь? — удивилась Сара.
Я растеряно посмотрела на нее и, выдавив из себя подобие улыбки, сказала:
— Что-то аппетита нет.
— Может, ты хочешь что-то другое? Я могу попросить поваров…
— Нет-нет, спасибо! — поспешила прервать ее я, чувствуя неловкость. — Все в порядке, я не голодна.
— Ты давно не ела, — скептически посмотрев на меня, сказал Алекс. — Поешь, тебе нужны силы.
— Я не хочу, — с нажимом повторила я.
— Давай, Тайлер, накорми свою зверушку с ложки! — хихикнула Лиа, отчего мои щеки загорелись нехорошим румянцем.
— Я, кажется, предупреждал, чтобы вы вели себя нормально? — грозно нахмурившись, спросил он.
— Мне кажется, мы ведем себя как раз так, как надо, — расплылся в улыбке Лиам.
У меня было дурное предчувствие, что сегодня повторялся вчерашний вечер. И от этого предчувствия хотелось блевать.
— Еще одно слово в таком духе, и вы точно отправитесь есть на улицу, — прорычал Алекс и вдруг резко поднялся из-за стола, протянув мне руку.
Без лишних слов я схватилась за нее и пошла за ним под удивленными взглядами упырей.
— Куда мы идем? — спустя несколько секунд молчания спросила я, неуверенно оглядываясь по сторонам.
— Сейчас узнаешь. Мы уже пришли, — он остановился и повернулся ко мне.
Я перевела взгляд на незнакомое мне помещение и поняла, что это кухня. Здесь было несколько плит, с десяток кухонных тумб и два больших холодильника. Туда-сюда сновали повара и официанты, с некой опаской косившись на нас, а в воздухе смешивались запахи, от которых у меня закружилась голова.
— Зачем ты меня сюда привел? — почувствовав, как сводит желудок, поинтересовалась я.
— Хочу кое с кем познакомить, — загадочно улыбнувшись мне, Алекс вдруг выкрикнул куда-то в сторону: — Арчи!
Как по волшебству из ниоткуда выскочил мужчина в форме повара, которая от остальных отличалась лишь по цвету — она была бардовой, а не белой. Я удивленно проморгалась, смотря на это коренастого пухлого упыря со смешными усами, и не понимала, зачем он понадобился нам. На мгновенье в моей голове пронеслась пугающая мысль, что Алекс решил избавиться от меня, но я быстро отмела ее в сторону. Для этого он мог придумать что-то другое, что-то более простое… И вообще, это глупо!
— Арчи — главный повар на нашей кухне. И он человек, — многозначительно посмотрев на меня, сказал Алекс.
Человек?!
— Я думаю, он будет не против накормить тебя. Ну, а дальше, думаю, вы найдете, о чем поговорить.
С этими словами Алекс куда-то бесследно скрылся, поставив меня в неловкое положение. Я поджала губы, в нерешительности смотря на нового знакомого и не зная, что мне следует делать.