– Взрыва не слышно, – удивился старик.
– Пистолет действует беззвучно, – пояснил хищногубый, опуская оружие.
Бурое облако медленно оседало, обнаружив пологую, только что образовавшуюся впадину. Танк исчез.
– Полное распыление, – сказал человек с жестоким ртом.
– Что скажете, президент?
– Браво, – вяло произнес старик и поправил белый галстук. Больше всего он, кажется, беспокоился о собственном темени, на которое щедро падали лучи полдневного солнца.
Результаты испытаний нового могущественного оружия, родившегося в недрах «Уэстерн компани», видимо, беспокоили президента меньше.
Грибовидное облако растворилось, растаяло в жарком мареве.
– Вы превзошли самого себя, Джон Вильнертон, – добавил президент, вытирая платком лицо. – Только скажите, как же танкист? Тоже распылился?
– Танкиста там не было, – сказал Джон Вильнертон с едва заметным оттенком пренебрежения. – Модель управляется по радио…
– Ах, да, по радио, – кивнул президент. – Но пистолет действует и на живую силу?
– Разумеется.
– Хорошо… К сожалению, мы вынуждены и об этом заботиться, – вздохнул президент.
– Может «Уэстерн» рассчитывать на заказ? – спросил Вильнертон, теребя бинокль.
– Подумаем, Джон.
– Мы могли бы запустить пистолет в серийное производство, – сказал Вильнертон.
– Что ж, пистолет – приятная штучка, – сказал президент.
– На каком принципе он действует, если не секрет?
– Какие могут быть секреты от главы государства, – несколько фамильярно улыбнулся Джон Вильнертон, беря высокого гостя под руку. – Пистолет основан на новейших достижениях физиков. Я имею в виду кварки.
– Да… кварки… Ими занимается Ядерный центр, – сказал президент и сделал шаг к лифту. Наблюдательная башня ему надоела, и в воображении давно вырисовывался банкетный стол, наверняка уже накрытый по случаю окончания испытаний.
– Значит, при создании нового оружия вы сотрудничали с доктором Гуго Ленцем? – спросил президент в кабине лифта.
– С физиками из Ядерного центра я не сотрудничал, – сказал Вильнертон. – Знаете, представители так называемой чистой науки имеют часто весьма старомодные взгляды.
– Но вы, конечно, знакомы с доктором Ленцем? – сказал президент.
Лифт остановился, и они вышли, сопровождаемые старшим конструктором.
– Доктора Ленца я почти не знаю, – сказал Вильнертон. – Слышал, что с ним недавно произошла какая-то неприятная история. Кажется, шантаж или что-то в таком роде. Компания предпочитает обходиться силами своих ученых. Мы только пользуемся теми научными достижениями, которые представляют интерес для «Уэстерна».
– Наука не знает границ, а?
– Вот именно, президент.
– Знаете, Джон, – сказал президент, ступая по жесткому, как проволока, прошлогоднему вереску, – еще ни один человечек не сумел мне объяснить толком, что такое кварки.
– Видите ли… – откашлялся Вильнертон.
– Только не говорите мне ничего о кирпичиках, – живо перебил президент.
Оба рассмеялись.
– На ваш вопрос не сумел бы ответить ни один человек в мире, – сказал Вильнертон. – Природа кварков не раскрыта. Физики только на подступах к ней. Хотя мы уже научились распылять материю до уровня кварков, как вы только что убедились.
– Как же вы используете кварки, не зная их природы? – спросил президент.
– Штука нехитрая, – махнул рукой Вильнертон. – Так было сплошь и рядом на протяжении всей истории цивилизации. Люди сотни лет ничего не знали о природе электричества, что не мешало им пользоваться благами, которые оно приносит.
Глава «Уэстерна» имел все основания быть довольным сегодняшним днем. Испытания нового оружия прошли успешно. Исключительно удачной оказалась идея – пригласить на испытания президента. Что ни говори, со стариком всегда можно поладить.
– Отличные пистолеты, – сказал президент, прощаясь после банкета. – Пожалуй, «Уэстерн» получит заказ.
Джон Вильнертон любил брать быка за рога. Притом в тонкостях дипломатии он искушен не был.
– В обиде не будете, – брякнул Вильнертон в ответ на слова собеседника, благо разговор происходил с глазу на глаз в бронированном кабинете Вильнертона, напоминающем внутренность сейфа.
– М-м… не в том суть, – поморщился президент, человек тонкого воспитания.
– Разумеется, – поспешно сказал Джон Вильнертон. – Сколько стволов составит государственный заказ?
– Скажем, десять тысяч… Не мало? – осведомился президент.
– В самый раз, – сказал Джон Вильнертон.
– Оружие, которое сегодня прошло испытание, очень удобно для ведения локальных войн, – солидно сказал президент. – Пистолеты портативны, легки и удобны в обращении. Кстати, они нуждаются в дозарядке?
– Раз в год, да и то при условии, что пистолетом будут все время пользоваться, – сказал Вильнертон.
– То, что надо, – заметил президент. – Пора уж нам выкарабкиваться из этой злосчастной войны с аборигенами Венеры.
– Пора, – сочувственно сказал Вильнертон, хотя самым страстным его желанием было, чтобы война тянулась до бесконечности.
– Ведь подумать только – 20 лет! – сокрушенно произнес президент. – Война – как тлеющий хлопок в трюме корабля. Как погасить огонь? К тому же джунгли, венерианские болота…
– С новым оружием дело изменится.
– Будем надеяться! – подхватил президент. Они расстались, довольные друг другом.
Когда президент отбыл в свою резиденцию, Джон Вильнертон включил магнитофон, снова прослушал только что состоявшийся разговор. Да, можно сразу же запускать кварк-пистолет в серийное производство.
Глава двадцать первая
РИНА И РОБИН
После смерти Гуго Рина жила словно во сне. Видно было, что молодая женщина живет какой-то своей, внутренней жизнью, и ни до кого ей нет дела.
В последние дни Рина сильно привязалась к Робину, общество которого могло ей, кажется, вполне заменить человеческое. Быть может, причины симпатии коренились в том, что Робин в Гуго «души не чаял», если позволительно так выразиться о роботе. Несколько лет назад, когда Робин по ошибке схватился за оголенный провод, Гуго спас его, разобрав и снова собрав «по косточкам». А инстинкт самосохранения у Робина был выражен достаточно сильно.
И теперь Робин стал для Рины как бы связующим звеном между нею и Гуго. Робин столько мог бы рассказать ей об умершем! Однако лишнее слово надо было вытаскивать из Робина клещами: он не отличался болтливостью, как некоторые роботы его класса. Долгими июльскими вечерами Рина расспрашивала Робина о покойном. И все время женщина не могла отделаться от мысли, что Робин чего-то не договаривает. Однако заставить Робина проболтаться было невозможно.
Страна бурлила. Только после смерти Гуго стало ясно, насколько он был популярен. Столица потрясалась манифестациями. На военных заводах Вильнертона бастовали рабочие. Люди требовали разыскать и наказать убийцу. Надо сказать, что в данном случае требование манифестантов совпадало с самым сокровенным желанием шефа полиции, а такое случается не часто. Таинственный распространитель гвоздики не отмерил шефу полиции никакого определенного срока. Кто скажет, сколько ему, Арно Кампу, осталось? Быть может, он доживает последние дни?
Несмотря на то, что расследованием обстоятельств смерти Гуго Ленца занимались лучшие криминалисты страны, ничего определенного выяснить не удалось.
Последним человеком, который видел Ленца, была его жена. Арно Камп многократно допрашивал Рину, но то, что она рассказывала, никак не проливало свет на уход из жизни первого физика страны. Ответы Рины тщательно сопоставлялись с данными экспертизы, но уличить женщину во лжи шеф полиции не мог.