И лед. Много-много льда. Вся поверхность тела была покрыта коркой льда. На лице потоньше, на лысине потолще, и так далее. Самый толстый слой был на спине, а по хребту торчал ряд шипов-сосулек. Ну и еще на плечах, голенях и предплечьях был толстый слой с ледяными шипами.
И не смотря на кажущуюся дряхлость, старик был достаточно бодр и силен. Едва выпав из трещины, он с придурковатой лыбой осмотрел округу и выбрал своей мишенью самое крупное, что заметил. Гартаила. И с радостным «Ыыыыыыыыдаааа!!!» бросился на ящера.
Ага, это как раз нам на руку, нет необходимости агрить. Не на руку нам соотношение роста-веса. Пусть у Гарика, как он утверждает, самая мощная защита под светом этой звезды, но вот факт, что длина туловища дракона в чешуйчатой форме примерно равна длине туловища ледяного великана, делает их битву, по сути, равной. Тем более, что подтвердилась инфа, что этот ледяной хуй устойчив к драконьему пламени, и крылатой рептилии сейчас не оставалось ничего иного, как тупо ковырять его на удивление прочную ледяную броню.
Я со скепсисом посмотрел на Валькины манипуляции с ее магической фигурой и, набросив на себя сначала инвиз, а потом берсу с ускорительной конфигурацией, направился в сторону дерущихся гигантов. Ну как, дерущихся. Для меня — застывших под действием моего ускорения в жарких объятиях.
И вовсе этот Ве… Как-то-его-там-мир не страшный вблизи. Да, огромный. Его гипертрофированная ступня была мне по пояс, что уж говорить об остальном. Да, льдом покрыт. Но даже при этом от него всего-навсего пахнет старым немытым дедом, побрызганным освежителем с ароматом «Морозная свежесть». Так, во что же превратить эту старую сосульку? В рулет? В огромного пряничного человечка? О, а почему бы и нет? Давай! С этими мыслями я активировал творящую ульту и приложил ладони к ступне великана, едва не обморозив руки ко всем херам. Мана послушно потекла и… Растеклась по поверхности ледяного доспеха, материализуя на его поверхности пряничную пленку.
«Неуязвимость к магии, трансформация невозможна»
Вот такая надпись возникла у меня перед глазами. Я удивленно поморгал и, помотав головой, повторил еще раз. УнИнРаЛ повторил еще раз надпись. Я, как тот прапорщик из анекдота, который «Хули думать, прыгать надо», повторил процедуру еще раз.
«НЕУЯЗВИМОСТЬ К МАГИИ, ТРАНСФОРМАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА, ЧЕ НЕЯСНОГО?!»
Капсом ответила мне система на мою безрезультатную попытку превращения великана в десерт. Эх, не видать мне лавров Шеогората! Ну, может оно и к лучшему…
Вернувшись к некромантке, я встал рядом с ней лицом к дерущимся и отключил берсу.
— Облом, Вальк, у него к магии резист. Мана ваще-ваще в него не проникает.
— Я так и думала. — прошелестела личиха. — Поэтому и готовлю проклятие обратной стороны.
— А я бы борща щас приготовил. — вздохнул я.
— Что такое борщ? — Валька аж голову повернула в мою сторону.
— А что такое проклятие обратной стороны? — парировал я ее вопрос вопросом.
Есть все-таки один недостаток у личей. Фиг его знает, с каким выражением лица он на тебя смотрит. У голого черепа всегда одна и та же мертвая мина.
— Проклятие обратной стороны разработано специально для борьбы с магически устойчивыми существами. — немного попялившись на меня, начала пояснить некромантка. — Если ты пытался своей магией воздействовать на его тело внешне, то такое заклятие воздействует сразу на душу, но не в нашем мире, а через мир мертвых. Из того мира можно воздействовать на любую точку мироздания, минуя любую защиту. Один из плюсов умерших магов. Один из минусов — очень долго готовится.
— А я тебе своими разговорами не мешаю магичить? — на всякий случай уточнил я.
— Вовсе нет. — ответила Валька. — Конструкт построен, в данный момент идет преобразование маны в энергию мира мертвых. Она другая, и для ее создания нужно очень много маны. Если бы не одолженные тобой анхи, с моей природной скоростью регенерации маны пришлось бы работать пару недель. А так я справлюсь за полчаса.