— Ты пришел. — закосплеила Капитана Очевидность самая старая из Норн.
— А глаз в смятении. — добавила средняя.
— Произошел не лучший вариант. — подытожила младшая.
— Самолет летит, колеса стерлися. — решил я сыграть на их собственном языке непонятной ереси. — Вы не ждали нас, а мы приперлися.
— А мы ждали. — хихикнула младшая.
— И знали. — дополнила средняя.
— И будем помнить. — закончила старшая.
— Кажется, я нихера не пойму ответ, но все же рискну. — почесал я затылок. — Вы в курсе, где Сефоттин спрятал душу Вакха, где ее найти и как оттуда выковыривать?
— Пронес ее сквозь время. — начала старшая.
— И запечатал там, где магия молчит. — добавила средняя.
— Божественная кровь — сильнейшая защита и маскировка. — добавила младшая.
— Да хорош уже дурачиться! — неожиданно рявкнул Гуал Вакалар. — Время ограничено! Нужно отыскать душу старого алкаша как можно быстрее! Он итак мертв, ему все-равно!
— С чего ты взял, четвертый? — неожиданно первой начала говорить средняя, и она же продолжила. — То, что его святыни молчат, не значит, что он в мире мертвых. А если кто-то его увидеть не смог, так, то лишь потому, что он в бинокль на солнце смотреть боится.
— Да вы можете сказать прямо? — выхватил топоры Гуал Вакалар.
— Можем, но не скажем. — высокомерным голосом ответила ему старшая. — Если вы его не отыскали сами, ВИДЯЩИЕ, то значит, и не положено.
— Значит, сами и отыщем. — надоел мне весь этот цирк и, шагнув к шару, я обратился к паладину. — Лех, бей все, что приблизится. Даже если это планета какая-нибудь будет.
Леха, красава, в кои то веки не стал выеживаться, а просто молча выхватил кувалду и, прикрывшись щитом, занял оборонительную позицию, наливая шмотки маной босса. Маной босса? А че, она доступна даже сквозь ловушку? Ладно, это все потом. А сейчас — вот он, великий шар для гаданий. Это вам не китайская игрушка, которую потрясешь, и она несколько заранее записанных ответов выдает. Только как ею пользоваться?
Подойдя к подставке, я ощутил идущий от нее жар. Протянув руку к шару, сначала проверил его температуру. Вопреки ожиданиям, что он тоже достаточно горячий, он оказался чуть ли не ледяным. И, едва я коснулся его поверхности рукой, в голове возник нейтрального пола радостный голос.
«Привет, шестой!»
Я поморгал, но дальше ничего не происходило.
«Эээ… Привет… Глазик?» — подумал я в ответ.
«Узнал! Шестой, забери меня отсюда, тут опасно.» — прозвучал ответ.
«Покажешь ответ — заберу.» — пообещал я.
«Спрашивай!» — охотно ответил голос.
«Куда Сефоттин спрятал душу Вакха? И где ее отыскать?» — задал я заветный вопрос.
«Тебе будет больно.» — грустно ответил Глазик.
«Я выживу?» — уточнил я на всякий случай.
«Конечно. Просто будет больно» — пояснил голос.
«Тогда показывай давай. Страсть как по фильмам соскучился. — подумал я в ответ.
«Хорошо. Смотри.» — даже с некоторой радостью ответил голос.
Вспышка, и под легкую ноющую боль в висках и затылке в голове начали мелькать образы.
Седой бородатый мужик в белом кожаном плаще на голое тело, в сандалиях и полотенце вокруг бедер, и пузатый, короткостриженный и гладковыбритый толстяк, замотанный в простыню, с венком на голове. Стоят в пустом зале, явно — храм со статуей толстяка. В руке у седого появляется кристалл, очень и очень похожий на кристалл, в котором изначально я заключал душу Гартаила. Толстяк ложится на пол на спину, и ему на грудь ложится кристалл. Несколько секунд ничего не происходит, затем толстяк вздрагивает, из его груди вырывается бабочка души и тут же впитывается камнем. А тело теперь уже покойника превращается в ураган, который за секунду разносит помещение и стремительно начинает расширяться, стирая все на своем пути. Как ядерный взрыв, только без огня. Седобородый же спокойно стоит в эпицентре этого безобразия, даже не прикрытый никаким защитным куполом. Долго стоит. А затем, когда исходящий из-под ног статуи ураган начинает затухать, вокруг него возникает целый вихрь из молний, и он исчезает. а молнии, оставшиеся после него, расходятся в разные стороны синей огненной волной.
На мою голову накатывает волна боли, в глазах вспышка света, и видение сменяется.
Следующая картина — крупным планом живот беременной женщины в темноте, в кровати. Ни цвета кожи, ни даже каких-то иных деталей рассмотреть не удается. Она лежит на боку и явно спит. Крепкая мужская рука ложится ей на живот, прижимая к нему кристалл с душой, очевидно уже, что Вакха. Душа из него вылетает, дергается, съеживается и впитывается в живот. Рука же, прежде чем убрать уже пустой камень с живота, замирает над ним. Миг, и под ним мелькает прозрачный силуэт круглого полуметрового щита с какой-то лохматой женской головой. Мелькает тоже всего на миг, и тут же впитывается в живот вслед за душой.