— Похоже, что ты относишься к женскому диполю, — утвердительно сказал я, — а чем отличаются разные особи женского диполя и мужского диполя?
— Тут объяснить не очень просто, — замешкалась Луара. — Мне кажется, тебе будет легче представить, если мы окрасим это дело толикой переменных. Назовем наши внутривидовые группы так: женщины, мужчины, двуполые и бесполые. В гибкий диполь входят женщины и бесполые, в сильный диполь — мужчины и двуполые.
— Я так понимаю, что это как-то связано с продлением рода? — уточнил я.
— Конечно, — смущение Луары залило мой разум. — Ты хочешь пояснений?
— Обязательно, — серьезно ответил я, — у нас значительно проще система. Хотелось бы знать ради научного интереса.
— Хорошо, попробую, — немного взяла себя в руки Луара. — При спаривании мужчины и женщины может получиться любая из четырех особей. При спаривании внутри гибкого диполя, то есть женщин с бесполыми или женщинами получатся только особи этого диполя, то же самое и у сильного диполя. Спаривание женщин с двуполыми чаще дает рождение женщине, реже — двуполому, аналогичны результаты спаривания мужчин с бесполыми. Спаривание же бесполых и двуполых ведет к рождению приблизительно в равных пропорциях этих же двух видов.
— Во как! — искренне удивился я, — похоже, ваш вид куда более устойчив от вымирания.
— Да, в истории нашего народа были случаи, когда при долгом скрещивании бесполых и двуполых начинали рождаться и представители других полов, — ответила Луара. — Ученые рассматривают эту закономерность как механизм восстановления вида.
— Крайне интересно, — ответил я, — я не выйду за рамки дозволенного, спросив, к какому виду женского диполя ты относишься?
— Обычно это и так видно, — смущение Луары, казалось, перехлестнуло за край, — думаю, безобразнее этого будет, к примеру, спросить у кого-нибудь, рожал он уже или нет. У вас это нормально спрашивать?
— Правильнее будет сказать, что нет, — подумал я, — можешь не отвечать. Кстати, а мужские особи тоже рожают?
— Да, — удивилась Луара, — просто от того какая особь носит ребенка больше вероятность родить ту или иную особь. У вас по-другому?
— Ну, скажем так, у нас прерогатива рожать отведена исключительно женщинам, — ответил я.
— Удивительно! — воскликнула Луара, — но как же вы вообще умудряетесь выживать?!
— Сам задаю себе этот вопрос, — усмехнулся я, — видимо из-за того, что собственно процесс воспроизведения жизни очень приятен. У вас не так?
— Так, — Луара опять залила мое сознание смущением.
— Спасибо, что просветила, — я толкнул в сознание Луары волну благодарности.
— Ой, как необычно! — воскликнула она. — Меня как будто кто-то погладил изнутри. Ладно, я — женщина, «гибкая гибкость» в нашем понимании.
— Выходит, как ни крути, я — твоя полная противоположность, то есть «сильная сила».
— Это и удивило меня изначально.
— А о чем ты вообще говорила тогда? — напомнил я, — что такое погружение в подличность?
— В моменты сильных переживаний, стрессовых ситуаций или отключения сознания кто-то из дальних умерших родственников по твоему диполю может прийти на помощь, — ответила Луара, — это как бы общая память. Они могут помочь советом, успокоить или даже на время придать твоему характеру какие-то особенные черты.
— И что в этом плохого? — поинтересовался я.
— Редко кто из них так уж легко и быстро оставляет опеку, — мысленно вздохнула Луара, — а за период опеки они могут стать несносным кошмаром. Из-за этого многие мои соотечественники не сильно жалуют это процесс. Ласьены часто становятся другими, попадая под опеку, пусть иногда это только чуть-чуть, но близкие чувствуют это.
— Ты уже попадала под опеку?
— Нет, — наполнила облегчением мое сознание Луара, — но о такой, как ты помощи, никто никогда не говорил. Ты как оказался у меня в сознании?
— Вопрос на миллион тугриков, — ответил я озадаченно, — я совершенно не в курсе этого. С другой стороны, не факт, что этот случай первый. Вот сама подумай, что могут подумать о человеке, если он скажет, что находится под опекой иномирянина в голове?
— Пожалуй, ты прав, — согласилась Луара, — а ты кто в своей жизни?
— В душе я — искатель приключений, местами черный археолог, хороший парень и надежный товарищ, — шутливо ответил я, — а по совместительству — штурман, страдиан третьей ступени и командир корабля дальней разведки.