― В какой день?
― В тот день, когда я умерла. Я видела Кэри Хейла год назад на дороге, когда меня сбила машина.
Стоило мне произнести эти слова, позволить им выйти наружу, и по рукам тут же побежали противные холодные мурашки. Я потерла предплечья, а подруги переглянулись между собой. На их лицах не было ужаса или страха, только сомнения, а еще ― беспокойство за меня.
***
Лечебница для душевнобольных, которую я посещаю каждый вторник, с тех пор как меня насмерть сбила машина, находится на окраине города, и это еще одна причина, почему я ненавижу это место. Все как и положено: угрюмое, затхлое здание с заколоченными ставнями… ну ладно, шучу, окна в психушке не заколочены, но все равно приятного мало. При свете дня внутри довольно мило и немного старомодно: на высоких прямоугольных окнах белые занавески и тяжелые шторы насыщенного синего цвета, у каждого окна стоит деревянный столик, а на нем ― ваза с цветами, в приемном покое диваны с потертой обивкой расчерченной черно-зелеными квадратами. Но снаружи, а особенно вечером, когда начинает смеркаться, психушка ― отличные декорации для какого-нибудь фильма ужасов.
Когда я направилась по аллее, освещенной фонарями, к высокой дубовой двери, ведущей внутрь здания, все органы во мне вновь как-то мерзко съежились от дурного предчувствия. Я даже остановилась и огляделась ― показалось, будто за мной кто-то идет. Но когда мои шаги по асфальту прекратились, повисла тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом ветра в ветвях ив. Их толстые стволы обступили меня с обеих сторон как молчаливые солдаты.
Со смутным опасением, будто на меня кто-то может напасть, я ускорила шаг по направлению к дверям, а затем и вовсе побежала. Вскочив внутрь теплого и уютного холла, освещенного тремя старомодными люстрами под высоким потолком, я прижала обе ладони к груди и отдышалась.
― За тобой что, гнались призраки? ― на меня с удивленной улыбкой посмотрел мистер Бэрримор, охранник в серой форме. Он сидел в своей каморке с большим стеклянным окном, и опустил книгу с темной обложкой внутренней стороной на стол, когда увидел меня.
― Нет, сегодня я их не видела, ― ответила я, выжав улыбку и опуская руки вдоль тела. Мистер Бэрримор хмыкнул, но затем посерьезнел.
― Поднимайся, доктор Грейсон уже ждет тебя. ― Я кивнула и направилась в сторону широкой каменной лестницы, ведущей наверх. Мои шаги гулко зазвучали в пространстве. Вдоль стен, помимо диванов со старомодной обшивкой, стояли деревянные широкие кадки с цветами. Пахло от них странно, и я не могла понять, то ли это от земли, то ли от самих растений.
― Кстати! ― Я остановилась и обернулась, и увидела, как мистер Бэрримор с улыбочкой смотрит на меня через стекло. ― Я тут видел красивого парня, который, я думаю, придется тебе по вкусу.
С каких пор мы настолько близки, что говорим о парнях?
На моем лице застыла улыбка, которая возникала всегда, когда мистер Бэрримор открывал рот (потому что он добрый старик, а не потому, что он охранник в психушке).
― Наверное, это просто призрак, ― я улыбнулась шире, а затем солгала, что подумаю над тем, что он сказал, и, отсалютовав, взлетела по лестнице на пролет выше, откуда мистер Бэрримор не мог меня видеть, чтобы вновь заговорить. Хотя его реплика про парня на одну долю секунду отвлекла меня от истинной цели прихода сюда. Было бы здорово забыть о том, что со мной случилось год назад ― о том, что я умерла. Это длилось лишь пару минут, но тень той смерти преследует меня до сих пор. Я должна думать о ней, говорить о ней, будто бы, если буду говорить, мне станет лучше. Но лучше не становится. И после появления Кэри Хейла никогда не станет, ― возникла непроизвольная мысль.
С каждым шагом на третий этаж, где в конце коридора находился кабинет доктора Грейсон ― моего лечащего врача, которая считает чудом, что я вообще выжила, ― перед глазами вспыхивали то встрепанные волосы Кэри Хейла, то его футболка с мордочкой Микки-Мауса. Еще шаг ― и я увидела его внимательные глаза. Еще шаг ― вспомнила на его лице с острыми высокими скулами изумление, граничащее со смущением, когда я пролепетала что-то труднопроизносимое и выскочила за дверь, едва не стукнув себя по носу.
Еще шаг, и я увидела перед глазами ноги в знакомых кедах, а затем, уже зная, что увижу дальше, я подняла взгляд. Длинные ноги в темных джинсах, светлая футболка, белый халат. Те же встрепанные на макушке волосы. Те же внимательные и совсем не удивленные глаза.