— Я никогда не прощу себе, если она сорвется, — прохрипел он сдавленным голосом. Марни надела второй ботинок.
— Все будет в порядке, обещаю.
Она поднималась уверенно, не делая ни одного непродуманного движения. Ее тело передвигалось красиво, как будто сливаясь с каменной глыбой и становясь ее частью.
Оказавшись уже довольно близко от Кит, она крикнула:
— Держись, еще немного.
Кит не ответила.
Вскоре Марни оказалась на одном уровне с девочкой и стала осторожно придвигаться к ней, преодолевая один сантиметр за другим. Она улыбнулась Кит, выглядевшей растерянной, страшно смущенной и очень удивленной ее появлением.
— Меня руки уже не держат, — пожаловалась Кит. — И пальцы очень болят.
— Потому что ты делаешь на них слишком большой упор. Перемести вес на левую ногу и, как следует обопрись на нее. Теперь подними вторую ногу и перенеси ее на этот небольшой выступ. У тебя отлично получается.
— Вот здорово, — проговорила Кит, — сразу чувствуется разница!
Марни рассмеялась.
— У тебя талант. Просто ты делаешь типичную для начинающих ошибку — перегружаешь руки. Как себя чувствуешь? Готова продолжать.
— Ага, — довольно ответила Кит. — Только ты показывай дальше, это так здорово.
— Конечно.
Марни продолжала свои наставления. На полпути они сделали небольшую передышку, и Кит довольно сообщила:
— Я даже ничуть не устала. То, что я сделала, просто глупо.
— На ошибках учатся. Такой опыт — самое ценное, для настоящего скалолаза.
Кит передвинула руку, держась и прижимаясь к скале, потом вдруг остановилась и сказала:
— Я была настоящей дурой, когда встретила тебя... Мне очень жаль.
— О, Кит, — вздохнула Марин, и прилив чувств на какое-то время будто отнял у нее силы.
— Ты милая, — продолжала Кит, — очень милая. Может, начнем все сначала?
— Конечно, — выдохнула Марни, — Давай.
Кит подарила ей чудную улыбку:
— Ладно, давай спускаться, пока с папой не случился сердечный приступ.
Марни рассмеялась.
— Верно.
Вскоре они уже стояли на твердой земле. Кит повернулась к отцу.
— Прости меня, пап.
— Ты цела, — глухо проговорил Кэл, и прижал ее к груди. Лицо у него было мертвенно-белым, и Марни попыталась представить себе, каково ему было смотреть на них — ему, боявшемуся даже лестниц.
Кит подняла голову.
— Папа, я хочу брать уроки альпинизма.
— О боже! — взмолился Кэл.
— У Марни, если она будет не против, — продолжала Кит, с надеждой взглянув на молодую женщину.
— Я с радостью стану твоим инструктором, — кивнула Марни, — но последнее слово за папой.
Кэл глубоко. Вздохнул, пожал плечами и посмотрел на дочь.
— Ну, если тебе нравится застревать на полпути, висеть, не зная, что делать дальше, и в кровь раздирать руки...
— Мне не понравилось, что я застряла, но Марни показала мне очень многое, и это по-настоящему здорово, пап. Это даже лучше баскетбола.
Кэл опять вздохнул:
— Ладно, если хочешь — дело твое.
Кит крепко его поцеловала, потом повернулась и подошла к матери.
— Спасибо тебе, Марни, — поблагодарила она.
Дальше сработал инстинкт: Марни распахнула объятия, и Кит прижалась к ней. Марни закрыла глаза — она мечтала о такой минуте тринадцать долгих лет и не верила, что она наступит.
Наконец Кит улыбнулась.
— Когда мой первый урок?
— Думаю, чтобы окончательно не свести с ума твоего отца, нам следует дать ему небольшую передышку, пока... — начала Марни, но вдруг голос у нее сорвался. Она тяжело опустилась на землю, уткнулась головой в колени и зарыдала так, будто сердце ее только, что разбилось вдребезги. Слезы катились по щекам, тело сотрясалось.
Откуда-то издалека до нее донесся голос Кит, и потам Кэл что-то ответил ей. Затем Марни почувствовала, как он склонился над ней и обнял за плечи. Она прижалась лицом к его груди, а слезы все лились и лились.
Постепенно она успокоилась — у нее не осталось больше сил.
— Вот, — тихо сообщил Кэл, — у Кит в сумке нашлось несколько бумажных салфеток. По ее заверениям, неиспользованных. Во всяком случае, грязными их назвать нельзя.
Марни вытерла нос, прошлась по измазанному лицу и, в конце концов, вскинула голову.
— Извини, — пролепетала она, — я не хотела...
Кит подошла и неуклюже плюхнулась рядом, внимательно вглядываясь в лицо матери.
— Ты боялась за меня, да? Иначе ты бы так не расплакалась.
— Конечно, — всхлипнула Марни. — Я умирала от тоски. А когда нашла тебя... О боже, что со мной происходит? Сижу и реву как маленькая! С ума можно сойти. Кэл, скажи мне, чтобы я остановилась!