Я не готова расставаться! Не готова! Пусть он подольше учится у бабушки, пусть это длится месяцы, а то и год!
— Ты плачешь. Тебе больно? — прорвался сквозь вызванную трансом дремоту голос Триена.
— Нет. Не больно, — прошептала я и постаралась успокоиться.
Тщетные попытки. Мысли о будущем чьей-то второй жены не шли из головы, и я все отчетливей понимала, что противостоять отцу не смогу, как не смогла отказаться от брака с Интри. Кажется, Триен это понимал, потому и хотел, чтобы я дала слово. С этим обещанием, опорой, костылем будет проще бороться за себя.
Я открыла глаза, сморгнула слезы и посмотрела на Триена, погруженного в работу. Любовалась им, всем сердцем благодарила за помощь и самоотдачу, за душевное тепло, за то, как изменило меня наше знакомство. Кажется, только рядом с ним я по-настоящему поняла, что значит быть живой.
Сосредоточенный Триен хмурился, явно подошел к какой-то сложной части плетения метки. Между бровей залегла глубокая морщина, светлая полоса от повязки, которую он снял на время, выделялась ярче. Триен, мрачный и решительный, неожиданно прошептал имя матери — справа от него появилась призрачная фигура полной миловидной девушки! Она склонилась к рукам Триена, прищурилась, будто вглядывалась в плетения.
Рядом с первым призраком появился еще один. Тоже женщина, пожилая, худая и показавшаяся мне жестокой, несгибаемой, резкой. Несколько ударов сошедшего с ума сердца — рядом с Триеном появилось ещё пять призраков-мужчин. Я отметила длинные косы, всмотрелась в лица. Я знала этих призраков! Они вели меня в Пуп, зазывали в деревню! Их я видела в горячечном бреду, когда Триен лечил меня!
Но кто они? Триен знал их по именам. Девушку звали Льинна, как и его мать. Пожилую женщину — Санхи. Οбе явно помогали Триену советами, как и один из молодых мужчин!
Стало жутко и холодно, противно шевельнулись волосы на затылке. Санхи посмотрела на меня, ее губы исказила хищная усмешка. Я вздрогнула, в тот же миг осознав, что тайна Триена, которую только сейчас случайно узнала, для меня опасна. Смертельно опасна.
— Не бойся. Я почти закончил, — приглушенный трансом голос Триена показался полным угрозы, а Санхи и двое молодых мужчин не сводили с меня глаз. Они оценивали, примерялись и выглядели в те минуты чуть ли не кровожадными и точно способными на убийство.
Что все это такое? Во что я впуталась? Кому доверилась? Не об этом ли предупреждала тетя? Она со своей стороны мира наверняка видела этих призраков!
Серебристые полупрозрачные фигуры пропали.
— Все, — выдохнул Триен и отстранился. — Ты в порядке?
— Да, все хорошо. Спасибо тебе, — совладав с голосом, ответила я.
Он кивнул, потянулся за повязкой с перьями и рунами, которые я за столько времени не смогла прочесть.
— Нужно поужинать и ложиться. Завтра долгий, трудный день, — он подал мне руку, помог встать.
Я пообещала приготовить все, чтобы он отдохнул. Триен поблагодарил за заботу и, порадовавшись тому, как предусмотрительно мы принесли хворост к стоянке до ритуала, взял котелок и ушел к ручью за водой. Я развела костер, вбила в землю две рогатины, чтобы повесить котелок, расстелила одеяла, но мысли были только о Триене.
Участие на лице, ласковая улыбка, спокойный взгляд, нежелание показывать, как устал после ритуала, — все, как всегда. Но теперь это настораживало. Жесткость, решительность, поджатые губы — таким он был, когда думал, что я не вижу. Так какой же он настоящий? Чего хочет на самом деле? Почему решил отвести меня домой без всякой просьбы? Тетя правильно подчеркнула это. Он предложил сам, а цену я вынудила назвать. Но зачем ему в Каганат? Зачем ему к моим родным?
* * *
Ритуал забрал больше резерва, чем Триен рассчитывал. Не зря мама всегда говорила, что работа подскажет, как ее нужно делать. Метка в ритуале показала себя совсем не так, как предполагалось изначально, и вероятность того, что кость сломается вместе с ней, была огромной. Пришлось обращаться за помощью к прошлым воплощениям, делиться с ними силой, руками Льинны и других удерживать охрупчившиеся нестабильные плетения. Οн старался не причинять Алиме боли, но дополнительные ограждающие девушку заклятия ослабляли его самого, истощали.
От расхода волшебства мутило, болела голова, и Триен с радостью ухватился за возможность хоть немного побыть наедине с собой и не показать Алиме, как трудно ему пришлось. Зачерпнув ледяной воды, плеснул себе в лицо, потер затекшую за несколько часов шею.
— Ты дотянул до последнего дня, — в голосе, свитом из нескольких, не слышалось осуждения.
— Я мог бы ответить полуправдой. Сказать, что забочусь о ней, что не хотел оставлять со всеми внезапными превращениями без присмотра. Но не буду, — вздохнул Триен, снова намочил руки и провел ими по лицу. — Мне трудно с ней расстаться. Вот правда. И мне страшно. Боюсь отступиться в последний момент. И я даже не представляю, как с ней ссориться.
— Οбычно люди задаются вопросом «как перестать ссориться?», — хмыкнул Зеленоглазый. — Думай, Триен. Около девяти утра завтра вы минуете мост. Когда он станет виден, обрати внимание на звериную тропу справа. Она ведет к реке. Это твой последний шанс вернуться и предоставить мэдлэгч ее судьбе. Если ты решишь идти до конца, к мосту ты должен подойти уже один.
— Возможно, это глупый вопрос… Но что будет, если я поссорюсь с Алимой, она уедет, а я, вместо того, чтобы подойти к мосту, сверну на ту тропу? В предопределенный час Фейольд не встретит никого.
— Ищешь путь к спасению? Это хорошо, а то я уж подумал, ты совсем не дорожишь жизнью, — спокойно, будто речь шла не о судьбах вовсе, ответил Смерть. — Ты разрушил метку, это так. Будь она обычной, можно было бы сделать так, как ты предлагаешь. Но Фейольд наложил клеймо на кость, он превратил мэдлэгч в артефакт. А они…
— Некоторое время сохраняют свои свойства, если сделаны из кости или рога, — закончил за него Триен. — Теперь понятно. Он сможет ее отследить и нагнать, если его не отвлечь от погони.
— Совершенно верно. Арбалетные болты и заклятия летают быстро и далеко. Маг убьет мэдлэгч, но на каганатской земле смерть будет почти мгновенной. Она даже не поймет, что случилось. Не такой и плохой конец, если задуматься и вспомнить видения о ее будущем, — Смерть не сводил с Триена пытливого взгляда.
— Я уверен, что она сможет отстоять себя. Она сильная, — прозвучало жестко и веско, но скепсиса в улыбке знакомца не стало от этого меньше.
— Спасибо за объяснения и за напоминание тоже, — шаман посмотрел в изумрудные глаза собеседника. — Думаю, следующий раз мы встретимся на твоей стороне.
Смерть медленно кивнул, словно поклонился, и исчез.
— Метка еще щекочется, — осторожно, будто боясь задеть, сказала Алима.
Триен взял протянутый ему кусок хлеба с копченым мясом, поблагодарил. Как вовремя он поговорил с Заплечным именно об этом. Вопрос не застал врасплох.
— Это потому, что она была наложена на кость. Кость и рог славятся тем, что несколько часов сохраняют свойства артефактов. А твоя кость еще и живая, так что, думаю, ты будешь чувствовать метку ещё весь завтрашний день. Это пройдет.
— Хорошо бы, потому что она по-прежнему активная. Будто Фейольд где-то рядом, — вздохнула Алима и поменяла тему. — Кажется, мы завтра подойдем к мосту. К нему же подходит та дорога, что ведет через ущелье. А за мостом, на той стороне реки, уже начинается исконно каганатская земля. Там мэдлэгч уважают, никто не откажется помочь. Можно будет заходить в города, останавливаться на постоялых дворах.
— Кто-то соскучился по кровати? — усмехнулся Триен, поправив ветку в огне.
— Есть немного, — Алима улыбнулась.
Он встретился взглядом с кареглазой девушкой и понял, что ссориться будет завтра, а сегодня подарит себе последний спокойный вечер с Алимой. Все равно долго общаться Триен был не в состоянии. Из-за расхода резерва и необходимости искать помощи у былых воплощений ломило кости и раскалывалась голова, клонило в сон, даже есть не хотелось. Он старался этого не показывать, но Алима не первый раз удивила его чуткостью. Как странно, что лишенная магии девушка так безошибочно угадывала его состояние и сама предлагала отдохнуть.