— Сейчас чувствую, что да. Хотя до последней минуты я этого не замечала.
Поднявшись по ступенькам, они прошли через застекленную дверь в розовую столовую, где один конец длинного обеденного стола был сервирован на двоих. Касси на пару секунд замерла и прислушалась. Стояла такая тишина, что, казалось, во всем доме никого нет, кроме нее и Мейсона. Бросив взгляд на часы, она с удивлением обнаружила, что еще нет и полуночи.
Джеральд дернул за шнурок звонка, и спустя минуту темнокожий помощник повара появился на пороге с огромным блюдом в руках. Касси с Джеральдом уселись за стол.
Наполнив хрустальные бокалы рубиново-красным вином, Мейсон устремил выжидающий взгляд на свою гостью, сидевшую напротив.
— Может, предложишь какой-нибудь подходящий моменту тост, дорогая?
— А ты сам?
— Я бы мог, конечно, — он сосредоточенно потер рукой подбородок, — но боюсь сказать что-нибудь такое, что тебе не понравится, или…
— Или?
— Или заставит тебя смутиться, покраснеть, растеряться, и в конечном итоге весь вечер будет испорчен.
— Ну, хорошо. — Касси подавила неловкость и, выпрямившись, подняла свой бокал. — Я скажу. Выпьем за то, чтобы ты, Джерри, вернулся живым с этой войны и прожил долгую счастливую жизнь рядом с любимой женщиной.
Он удивленно приподнял брови, и добродушно-насмешливая улыбка промелькнула на его губах.
— Обошла скользкую тему, да? — И прежде чем она успела что-либо ответить, перегнулся через стол и благодарно чмокнул ее в щеку. — Спасибо, Касси, что подумала обо мне. Для меня очень важно знать, что твое сердце со мной во всех трудностях, и ты молишься за меня.
— Да, я буду молиться за тебя, — повторила она как эхо, и по ее лицу промелькнула тень печали.
— Но ведь ты не погибнешь, Джерри, правда? Ведь ты останешься жив?
— Конечно, любимая, я останусь, жив, — попытался отшутиться он. — Разве можно представить, что когда-нибудь я перестану преследовать тебя своей несносной любовью?..
Когда они закончили ужинать и отставили чашечки с допитым кофе в сторону, оба одновременно посмотрели друг другу в глаза. Внезапно Кассандра снова ощутила то сильное волнение, которое испытала два часа назад, на берегу маленького озера. Ей вдруг стало как-то душно, перед глазами словно поплыл мутноватый, обволакивающий туман. Глубоко вздохнув, она расстегнула верхние пуговицы платья.
— Пойдем наверх, любимая?
Темные глаза Джеральда, казалось, стали еще темнее из-за призывного, завораживающего выражения, появившегося в них. Эти глаза притягивали к себе, звали, обещали. Он казался Касси необыкновенно красивым, таким, каким еще никогда не видела его за время их сложного и бурного романа.
— Знаешь, Джерри, ты какой-то особенный сегодня, не такой, как всегда, — запинаясь и краснея, проговорила она. — Знаешь, этот костюм тебе очень к лицу, и белый жилет тоже. Тебе очень идет белый цвет, очень!
— Спасибо, милая, мне приятно слышать это от тебя. Ты тоже сегодня удивительно хороша. Особенно эти раскрасневшиеся щечки, эти горящие глазки. Мне кажется, сегодня они смотрят на меня немного ласковее, чем обычно.
— Наверное, это правда, милый. А еще? Еще ты ничего необычного не видишь во мне?
— Вижу, что ты хочешь поскорее подняться в нашу уютную спаленку и заняться со мной тем, чем мы занимались вчера и позавчера.
Девушка с притворной досадой ударила кулачком по столу.
— Ах, Джерри, ну почему ты все время шутишь со мной? Почему не веришь, что для меня все это очень серьезно? Очень, очень серьезно, дорогой.
— Я поверю в это, Касси, когда ты скажешь мне те несколько слов, которые мне так давно хочется от тебя услышать. Ну а пока, — он встал из-за стола и подошел к ней, — пойдем туда, где уже провели две счастливые ночи. Может быть, эта третья подскажет тебе ответ на твой единственный, не дающий тебе покоя вопрос!
Когда они поднялись в спальню, Джеральд помог Кассандре раздеться, а потом разделся сам. От него не укрылось ее волнение, и это сначала насторожило его. Но вскоре ему стало ясно, что ее чувства — это всего лишь желание, такое же сильное, как и у него самого. И когда Касси сладко застонала и с легким усилием притянула его к себе, он не стал больше медлить и стремительно овладел ею.
Девушка громко вскрикнула и почти сразу отозвалась на его сильные, уверенные движения. С трудом, сдерживая себя, он, с силой сжав ее бедра, все неистовей отдавался любовному ритму, от нахлынувших чувств почти не сознавая, что происходит. Кассандра впилась ногтями в его спину и то и дело громко вскрикивала, приводя его в бурный восторг и одновременно вызывая отчаяние от страха, что он не сможет долго сдерживать бьющее через край желание и достигнет апофеоза страсти раньше, чем нужно.