– Уверена, Ира? – в его взгляде появились отблески заинтересованности. – На всё, что потребую?
– На всё, Игнат, – кивнула, почувствовав поднимающуюся надежду в разрешение конфликта.
– Хорошо, – жёстко схватил пальцами за подбородок, задирая голову и торжествуя над полученным смирением в моих глазах. – Поднимайся. Обсудим условия сделки.
Он вернулся к столу, откинулся на спинку кресла и задумчиво принялся разглядывать ладони, сцепив их в замок. Незаметно выдохнула тяжёлый воздух, поднялась и, стараясь не стучать каблуками, прошла к своему стулу. Ну что он потребует? Надеялась, что вполне приличные отношения в прошлом и совместные, новогодние каникулы, проведённые в особняке Немцовых в детстве, смягчат решение в отношении меня. Надеялась… Зря… Нельзя рассчитывать на жалость и моральную щедрость от человека, забывшего, что есть душа.
– Я не трону Алексея и вашу недвижимость, но ты переедешь ко мне, – тихо, но чётко, так чтобы каждое слово впивалось в мозг, произнёс Игнат. – На год ты отказываешься от контактов с друзьями и родными, отказываешься от своей личности, забываешь о наличии гордости, достоинства и чести. Ирина Светлова остаётся в этом кабинете, а отсюда выходит моя послушная зверушка, не имеющая права голоса и живущая моими интересами. Беспрекословное подчинение, отсутствие возражений, строжайший запрет на сопротивление. Готова ради спасения отца продаться в рабство?
Глава 2
Формулировка прозвучала грязно и низко. Никогда не считала себя ханжой и старалась не осуждать наклонности сторонних. Знала, что в клубах по интересам приветствуются такие отношения, а некоторые привносят их в личную жизнь. Но меня такие развлечения не трогали. Пусть удовлетворяются в стороне. Но сейчас я резко вошла в ступор, когда Игнат примерил сей костюмчик на меня.
Не подозревала в друге детства склонности к БДСМ. Что обычно хозяева делают с рабынями? Из разрозненных воспоминаний выстроилась невнятная картинка. Тяжёлые работы, наказание кнутом, скудная еда и длинная цепь, дребезжащая при каждом шаге.
Посмотрела на свои аккуратные ногти с неброским маникюром, на гладкую кожу рук, перевела взгляд на колени, крепко сжатые от волнения. Рабство на год против тюремного заключения отца, которое он вряд ли переживёт.
– Готова, – не поднимая глаз, ответила Немцову. – Когда я должна переехать?
– Сегодня, – потёр ладони Игнат, громко усмехаясь. – Водитель отвезёт тебя к врачу, чтобы сдать анализы и позаботиться о предохранение, а юрист подготовит договор. Вернёшься из клиники, подпишешь и поедем в мой дом.
– Мне надо вещи собрать и предупредить папу, – дрожащим голосом выдавила из себя.
– Вещи тебе не понадобятся, а Алексея предупредишь по телефону, – жёстко оборвал мои потуги. – После подписания соглашения все контакты умрут для тебя на год. Никаких встреч и звонков. Придумай, что скажешь отцу.
Не успела ничего возразить и попытаться выпросить немного поблажек. В дверь раздался уверенный стук, затем в проём протиснулся хмурый мужчина кавказской наружности в строгом костюме.
– Это за тобой, – кивнул в сторону вошедшего Игнат. – Гасан тебя отвезёт и вернёт обратно.
Мужчина освободил проход, выжидательно пялясь на меня и всем своим видом говоря, чтобы я пошевелилась. Немцов демонстративно придвинул к себе стопку бумаг, лежащих на углу стола, обозначая отсутствие интереса к моей персоне.
Молча поднялась и вышла, почувствовав спиной лёгкий порыв ветра от резко закрывшейся двери. Обернулась, обнаружив отсутствие хмурого мужика, пожала плечами, поймав любопытный взгляд секретарши. Девушка за стойкой источала хищную энергетику, не оставляя сомнений, что она на охоте за щедрым спонсором.
Белая блузка, обтягивающая четвёртый размер груди, тонкая талия, крутой переход на бёдра. Сложно было сказать, сколько пластических процедур претерпело лицо, делая похожей носительницу на большинство голливудских звёзд. Правда, крупноватые зубы добавляли что-то лошадиное в улыбку, но это совсем её не портило.