– Пошла вон, – рыкнул Игнат, дёргая за плечо и поднимая с пола.
Толчок придал ускорение, и я выскочила в коридор, налетая на подошедшую Лору. Пульс бил набатом по вискам, в груди клокотал неуёмный страх, руки тряслись, как после отбойного молотка. Сунула ей шарф с сумкой и понеслась, не видя ничего перед собой. Чувствовала прожигающий спину взгляд итальянки, но продолжала петлять по длинному коридору.
Что скажет Немцов жене? Как объяснит моё нервное состояние супруге? Мне было наплевать, как Игнат выйдет из скандального положения. По ступеням сползала, держась за перила, боясь потерять сцепку с лестницей и с реальностью. Только не упасть, не споткнуться и не скатиться кубарем.
Не заметила Полину, пролетая мимо, зацепила Милу, оттолкнув её к стене. По краю сознания донеслась её недовольная ругань, но мне было не до неё. Распирающие лёгкие грозились вот-вот разорваться, а закипающие слёзы выжигали глаза. Почему-то спасение видела в беседке, оплетённой лианами зазеленевшего хмеля.
Упала на пол и завыла раненым зверем. До чего же больно. Казалось, что от напряжения разлечусь на части, забрызгивая кровью и ошмётками белоснежное кружево ограждения. Отскулившись, перевернулась на спину и тупо пялилась в голубое небо, затянутое ватными облаками. Тело налилось свинцовой тяжестью, притягивая к земле, в голове роились недобрые мысли. Я не выдержу до конца года. Я сломаюсь и что-нибудь сделаю с собой, или убью Немцова.
– Ир, он уехал, – заглянула в проём тётя Поля, нависая надо мной и тревожно всматриваясь в лицо. – Возвращайся к себе, отдохни.
– Мне убраться надо, сменить бельё, – вдохнула, корректируя резкость на ней. – Пойду, пока Игнат не вернулся.
– Я сама, – тронула меня за руку. – А ты выпей успокоительный чай и поспи.
– Но как же, – поднялась, отряхивая платье. – У вас своей работы достаточно. А там тряпкой махать, унитаз с ванной мыть.
Полина подбоченилась, прищурила глаза и окатила меня ощутимым раздражением. Сразу вспомнила этот её давящий взгляд. В детстве она часто смотрела на нас так, стоило нам с Игнатом нашкодничать.
– Думаешь, я забыла, как хозяйскую спальню убирать? – наигранно строго спросила Поля. – А ну марш в свою комнату. Будет всякая мелочь меня учить.
Решила не идти на конфликт. Да и права тётя Поля, сил работать совсем не было. Выплеснула их, скуля от боли. Кончился заряд, а штекер с подзарядкой не подвезли. Успокоюсь, посплю, а завтра буду как новенькая.
– Спасибо, – обняла Полину, подпитываясь теплом и нежностью. – Что бы я без вас делала.
Чашка чая замедлила сердцебиение, опустошила голову, вытолкнув расшалившиеся мысли. Либо произошёл откат, замедляя реакцию, либо травка притупила сознание. Тело накрыло такой пустотой, что захотелось закрыть глаза, расслабиться и утонуть в ней.
Не поняла сама, как заснула, пригревшись под одеялом и обняв вторую подушку. Проснулась от нехватки воздуха и от тяжести, навалившейся на меня. Попыталась отмахнуться от навязчивого дыхания, обжигающего шею и грудь. Не сразу очнулась, всё ещё пребывая в остатках сна. Заворочалась, желая скинуть помеху, передавившую дыхалку, но услышала недовольный рык. Следом зубы прикусили сосок, неожиданно вызывая слабую волну возбуждения.
– Не двигайся, – прохрипел Игнат, облизывая укус и сминая рукой грудь. – Просто лежи и не шевелись.
Замерла, стиснув челюсть и борясь с предательством тела. Жалящие поцелуи прошлись по шее, мазнули по губам, с какой-то жадностью впились в подбородок. Почувствовала руку, скользнувшую по животу и в нетерпении стягивающую трусики. Неосознанно напряглась, ожидая новой порции боли. По-другому Немцов не умел, если дело касалось меня.
– Расслабься, – жаркий шёпот, и пальцы с ужасающей нежностью проникли между ног. – Не делай хуже себе, Ирина.
Не могла последовать приказу, даже когда Игнат вывел восьмёрку вокруг клитора, задевая пульсирующую плоть. Палец с лёгкостью погрузился внутрь, за ним второй, запуская колючие разряды тока. Видно, тело истосковалось по мужской ласке, реагируя так неправильно на скупую страсть Немцова.
Игнат вытащил пальцы и, довольно хмыкнув, подтолкнул коленом бедро, требуя раскрыться. Нерешительно раздвинула ноги, постаралась не зажиматься. Близости мне не избежать, а расслабившись я минимизирую болезненные ощущения.
Спешная возня, и меня заполнило до предела. На мгновение забыла, как дышать, то ли от горячего распирания, то ли от нежелания смириться, что увлажнилась, как течная сука. Так и лежала звездой, дёргаясь от глубоких, ритмичных толчков.