А я впервые чувствовала скопившуюся в сердце обиду от его слов, что отдались внутри меня неприятным покалыванием.
—Сукин сын! — взвыл Костя, и словно только проснувшись, я перевела взгляд на мужа.
Теплая струйка крови дошла уже до самого подбородка, и задрав голову к небу, муж пытался остановить кровотечения из носа.
—Дай посмотрю, — сказала я, осторожно опуская ладонь на щетинистую щеку.
Но Костя недовольно дернулся от моих рук, грубо скидывая ладонь со своей щеки.
—Какого хрена это сейчас было вообще?! Может ты знаешь, м? — рывок за руку и муж уже дышал в мои губы, до хруста сжимая локоть.
А я против воли начала проводить сравнения. Еще минуту назад, чувствуя на локте хватку Мартынова, боли я не ощущала, а сейчас хотелось запищать, шлепнув со всей силы по руке, что причиняла боль.
—Он просто ненавидит меня из-за того, что я не одобрила его свободное посещение, вот и все.
Глаза в недоверии сощурились, и высунув язык, Костя слизал дошедшую до верхней губы капельку крови. А у меня от вида этой картины казалось во рту уже чувствовался привкус железа, который уверена ощущал и сам муж.
—Ты мне врешь. Ну это ничего. Я сам разберусь с этим сосунком тогда правда и вскроется.
—Оставь его, Костя..., — вырвалось из меня раньше, чем я успела подумать о последствиях.
—Ты че трахаешься с ним? Трахаешься, да? — зарычал муж, сжимая белые пряди волос в кулак, а я уже не знала как перестать задыхаться от страха.
—Ты с ума сошел?! Он мой студент! Не говори глупости.
Грубый рывок на себя и между нашими губами осталось не больше сантиметра. Мягко попыталась увеличить расстояние, но с каждой попыткой муж лишь сильнее давил на затылок, а от привычного запаха мужских духов уже начинало тошнить, словно я три часа без остановки ехала в автобусе, попадая на все возможные кочки.
—Если узнаю, что ты с ним спишь, убью обоих.
И довольно оскалившись, Костя дернул меня на себя, заставляя наши губы соприкоснуться. Влажный язык протолкнулся в мои губы и я тут же поддалась, сплетаясь с ним.
Руки переместились на хрупкую талию и муж углубил поцелуй, превращая его в страстный. Кислорода становилось все меньше. Желание оттолкнуть чесало руки до красных пятен, словно у меня развилась аллергия. И казалось побороть рвотный рефлекс больше будет невозможно.
Но Костя отпустил раньше, чем я бы потеряла сознание от кислородной недостаточности, а желание блевануть достигло бы пика апогея.
—Мы с Вероникой поедем к бабушке на выходные, надеюсь ты не будешь скучать, — сказал муж и я шокированная понеслась вслед за ним к белому Мерседесу.
—Что?! Мы ведь собирались в субботу в цирк сходить. Костя, Ника очень хотела...
—Ты меня не услышала? Я сказал, что мы едем к бабушке, Лена. И может за это время ты научишься держать своих студентов в узде.
А я до хруста сцепила зубы и начала часто моргать лишь бы непрошенные слезы не сорвались с глаз. Обида комом застряла в горле. Злость на мужа и Мартынова Артема, будь с ним не ладное, уже разъедали сердце. И мне хотелось кричать от бессилия на весь салон, но вместо этого я лишь безжизненно смотрела в окно, потому что была вынуждена подчиняться. Потому что понимала, что иначе, он навсегда заберет у меня дочь. Мою Веронику.
С Костей мы познакомились, когда я была на третьем курсе в университете и первые три года наших отношений мы прожили как в сказке. Он очень заботился обо мне. Всегда радовал и впадал в панику каждый раз, как только видел любые признаки слез или же грусти на моем лице. Я считала его судьбой. Счастливым билетом на всю жизнь. И порой даже не знала за какие заслуги этот мужчина достался именно мне.
Но все изменилось в тот момент, когда мы поженились. Тогда я была уже на пятом месяце беременности, а от моего заботливого и вечно любящего мужа не осталось и следа. Я всегда мечтала построить счастливую семью. Всегда считала, что мой муж будет для меня опорой и поддержкой. Мои другом и самым родным человеком. Я была уверена в том, что именно так мы и проживем нашу счастливую жизнь. Вместе. Рука об руку. И в горе и в радости, теряя голову от чертовой любви.
Но только грусти стало больше, чем радости. Человек, что когда-то боялся увидеть слезы на моих глазах, отныне стал главным нервозом моих ночных истерик. А любовь... Она испарилась так же быстро, как и мой заботливый Костя.
На смену нежным поцелуям, что невидимыми следами оставались на моем теле, пришли синяки, которые, к сожалению, не возможно было скрыть. Огонь в глазах потух слишком быстро, словно без остановки его тушили ледяной водой на протяжении нескольких лет. И все, что я отныне так остро чувствовала по отношению к своему мужу — страх, от которого невозможно было избавиться ни во сне, ни в реальности.