Брук подумала, что это звучит невероятно обнадеживающе.
– Это правда, или ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше?
– А это сработало?
– Значит, это не правда?
– Правда. Тебе очень немного известно о высшем обществе, потому что твои родители жили в Лондоне без тебя. Но моя мать работала в Лондоне до моего рождения, после, она переехала назад в деревню. Ей было известно очень много сплетен про этот большой город, и обычно она развлекала меня рассказами о личной жизни знатных семей.
– Получается, если такие пары ненавидят друг друга, то почему бы им не прийти к подобному соглашению?
– Потому что муж будет в любом случае делать так, как ему хочется, не заботясь о чувствах своей жены, если, конечно, он не боится мести со стороны ее семьи.
Что же, это была почти что надежда, не так ли? Пусть она даже и длилась не больше минуты. Брук вздохнула.
– Волк не боится моей семьи, а как раз наоборот. Я не удивлюсь, если он хочет убить нас всех, из-за того, что сделал мой брат.
– А мы уже знаем, что он сделал?
– Всё, что я узнала, это то, что виконт обвиняет Роберта в смерти своей сестры. Он очень рассердился, и я не смогла выудить из него больше информации.
– Это хороший повод для дуэли, но в то же время это еще и лучший повод отправить твоего брата в тюрьму или на виселицу. Интересно, почему лорд Вульф не выбрал этот вариант.
– Потому что он сам хочет быть тем, кто убьет Роберта. Три дуэли, безусловно, свидетельствуют именно об этом.
– Вероятно так, – допустила Альфреда. – Мы можем узнать от слуг, что здесь произошло на самом деле.
– Я спросила Гэбриела, но он уклонился от ответа, предложил, чтобы я спросила об этом у Доминика. У меня такое ощущение, что здесь никто не хочет говорить про это.
– С тобой, может быть, и не хотят. Но слуги будут говорить со слугами. Позволь мне попробовать. Итак, ты решила быть с ним самой собой?
– Я не собиралась, но он меня так разозлил! Боюсь, что просто не смогу скрыть свои истинные чувства.
– Должно быть, он провоцировал тебя.
– Сознательно провоцировал.
– Да, но это ему не очень-то много расскажет о тебе, не так ли, крошка. Он не узнает, что ты смешная, что ты не мстительная и в будущем не будешь мстить, даже если это оправдано. Никто не узнает, какое у тебя доброе сердце, несмотря на то, из какой чёрствой семьи ты родом.
Брук вздохнула.
– Предложение фиктивного брака просто рассмешит его, потому что он и так станет мужем, который будет делать то, что ему заблагорассудится, не заботясь о моих чувствах. Кроме того, он вообще не хочет вступать со мной в брак, это он ясно дал понять. Всё чего он хочет, это чтобы я ушла, но этого я не могу сделать.
– Может быть, использовать приворотное зелье?
Брук удивленно моргнула и подавила смешок.
– Такого просто не бывает.
– Тем не менее, бывают травы, и у меня есть небольшой запас, которые стимулируют... В общем, средство, которое я делаю из этих трав, крестьяне называют «любовное зелье», потому что оно стимулирует желание, а некоторые люди путают его с любовью. И если волк действительно захочет затащить тебя в постель, то он может начать смотреть на брак более благосклонно, и тогда все будет хорошо.
– Он уже поцеловал меня.
– Действительно?
– Но это была всего лишь уловка, чтобы меня отпугнуть. Он рассвирепел, когда это не сработало.
Альфреда изогнула бровь.
– Тебе понравился его поцелуй?
– Я не возражала. Это было довольно неожиданно.
Альфреда выглядела довольной.
– Это отличное начало, крошка.
– Для меня, но не для него. Он, несомненно, не отталкивающий. Я не буду против, если он станет моим мужем. Конечно, при условии, что он не будет меня ненавидеть.
– Вы только познакомились. Мы здесь всего лишь несколько часов. Со временем он перестанет ненавидеть тебя.
– Ты не можешь точно этого знать, Фреда. И прошу, не нужно давать ему одно из тех зелий, которые ты упомянула. В нём сейчас чересчур много злости, направленной на меня, чтобы он действительно меня захотел. Это может быть не слишком приятно.
– Хорошо, это мы оставим на крайний случай, – подмигнула Альфреда.
Брук закатила глаза, прежде чем начать обсуждать состояние Доминика.
– Кстати, о травах. Ты не хочешь взглянуть на рану, которую нанёс ему Роберт? Она никак не заживает, и у него высокая температура.
Альфреда фыркнула.
– Только потому, что тебе жалко каждую больную собаку, которую ты встречаешь, не означает, что ты должна жалеть и волка.
– Жалость – это последнее, что я прямо сейчас чувствую к нему.
– Тогда почему мы хотим, ему помочь?
– Потому что тогда он, возможно, будет более приветливым в разговорах со мной и перестанет видеть Роберта, когда смотрит на меня.
– Что же, для начала мы сходим на ленч и тем самым дадим ему немного времени, чтобы подумать о первом впечатлении, которое ты на него произвела, а также о великом одолжении, которое ему оказал Принц-Регент.
Альфреда обняла Брук за талию, чтобы увлечь её обратно по коридору.
– Кроме того, мы не поспешим сломя голову поправлять его состояние, после того оскорбления которое он нанес тебе.
– Ты подслушивала под дверью! – обвинила её Брук, услышав, от Альфреды фразу «поправлять состояние», которую девушка употребила в разговоре с волком.
Альфреда не призналась ни в чём, она просто кивнула в сторону башни.
– Я говорю об этой комнате, которую мы только что покинули. Это было оскорбление, крошка, худшего сорта.
Брук согласилась, и, улыбаясь, заметила:
– Ленч звучит отлично. Я не думаю, что ему станет хуже в ближайшие несколько часов.
ГЛАВА 14
БРУК и Альфреда нашли большую кухню в дальнем углу западной части дома. В комнате были двое мужчин и четыре женщины, а также двое подростков, выполнявших подсобные работы. Среди них было двое Бискейнов, трое Коттериллов, один Джейкман и ещё пара человек, которые не были членами этих трёх семей, уже ни одно столетие работающих в этом «большом доме», как они его называли. Но двое вновь прибывших никогда бы не узнали этого, если бы Альфреда не разозлилась, когда им подали ленч в обеденном зале.
Брук чувствовала себя обескураженной, когда смотрела на свою тарелку. Это, очевидно, была ещё одна хитрость, задуманная волком, которая должна была заставить Брук покинуть его дом. Альфреда пришла в ярость, когда им подали их порции, состоящие из двух тоненьких ломтиков поджаренного хлеба, явно подгоревшего. Больше им ничего не подали, даже малюсенького кусочка сливочного масла!
– Идём со мной, – скомандовала Альфреда, направляясь прямиком на кухню.
Брук была согласна, что нужно как-то исправить то, как к ним здесь относятся, но она не ожидала, что Альфреда возьмётся за дело с такой прытью. Во-первых, Альфреда потребовала, чтобы слуги представились. Пока сотрудники с опаской называли свои имена и должности, они нервно поглядывали на Брук. Они, вероятно, не привыкли видеть леди в этой части дома, но более вероятно, их смутил сам факт того, что леди уселась за кухонный стол. Они просто не знали, что она привыкла обедать на кухне.
Марша Бискейн, повариха, была немного старше остальных женщин в этой комнате. Она была коротко стриженой блондинкой, а вокруг её голубых глаз были заметны мимические морщинки, говорящие о том, что женщина была весёлой хохотушкой. К сожалению, сейчас она на весёлую добрячку была абсолютно не похожа, так как стояла неподвижно и была явно раздражена присутствием на кухне Брук и Альфреды.
Альфреда указала пальцем на повариху: