– Имел, но не дольше недели. Это была глупая мысль, появившаяся из-за…
Она удивилась, почему он не закончил, но догадалась:
– Из-за проклятия?
Он смерил её изучающим взглядом.
– Нет, из-за насмешек, которые эти слухи породили, достигнув Лондона. Молодые щёголи в этом городе считали, что если станут выть, как волки, когда встретят меня на улице, это будет забавно. Что, не знала, за кого тебя сосватали?
По его лицу было видно, что он доволен своей последней фразой. Брук была готова фыркнуть. Однажды она посмеется над тем, как он использовал любую возможность, чтобы оттолкнуть её. Она не сомневалась, что он только что сказал ей огромную ложь, и решила выпытать правду.
– Никто не осмелится поступить так с Вами, зная Ваш грозный вид, когда Вы злитесь. Они испугались бы, что Вы убьёте их на месте. Так что же на самом деле заставило Вас захотеть прервать свой род, даже если эта мысль властвовала над Вами всего неделю?
Он долго и пристально смотрел на неё. Она действительно только что назвала его лжецом, с опозданием поняла девушка. Может быть, ей уже пора ретироваться из комнаты…
Но затем он признал:
– Потому что как раз в тот момент умерла моя сестра, и я был в глубоком отчаянии, без какой-либо надежды на будущее. Но теперь месть твоему брату освещает моё будущее.
Вот это звучало правдоподобно. Она ждала, не станет ли он снова просить её уехать, ведь это довело бы его месть до конца, лишив её семью всего. Или только смерть Роберта удовлетворит его?
Но он не сказал этого, вместо этого он признался.
– Инциденты с воем на самом деле случались, но всего два раза и с разницей в несколько лет. Это были просто студенческие розыгрыши. Не то чтобы я не разозлился в первый раз. Но когда я поймал одного из ребят, он так испугался, что признался, что это было вступительное испытание для школьного братства… Было бы, если бы я их проигнорировал. Второй раз это была большая компания молодых парней, этакие храбрецы, как я думаю. Но со мной в тот день шли двое школьных друзей, Бентон Симонс и Арчер Гамильтон. Бентон преследовал их до конца улицы. Двое оставшихся просто стояли там, помирая со смеху от того, как быстро сверкали пятками их друзья. Смеялись до того момента, пока Арчер не ударил одного и не дал другому пощёчину своей перчаткой, услышав в ответ «Не будь ублюдком», прежде чем тот парень тоже убежал восвояси. Арчер, конечно, не стал бы вызывать его на дуэль из-за такой ерунды, но я в своё время здорово посмеялся.
Она не поверила своим ушам, он правда поделился с ней воспоминанием? Это был другой человек внутри волка, тот, которого она ещё не встречала, тот, с которым, возможно, она сможет однажды вместе посмеяться. Тот, которого она сможет полюбить. Но затем она вспомнила, что у него были планы на жизнь, особенные планы, которые она разрушила… Хотя, нет, это сделал её брат. Она могла только гадать, что такого натворил Роберт, что запустило это череду ужасных событий.
Брук собиралась спросить снова, но прикусила язычок. Разговоры на эту тему вызывают у него гнев. Она уже достаточно надавила на него. И у него была гостья, с которой он предпочёл бы провести свободное время.
– Не позволяйте своей подружке утомить Вас сегодня. Ваш главный друг сейчас – это отдых. Я вернусь утром, чтобы проверить рану.
– Ты вернёшься сегодня к ужину, как уже вошло у тебя в привычку.
Она не собиралась спорить или присоединяться к нему за ужином, если Присцилла Хайли оставалась в доме. Как будто она не знала, что он задумал, заявляя ей в лицо, что у него были и будут любовницы независимо от брака.
– Ты уже решила окончательно уехать? В таком случае можешь отдать мазь Сцилле. Она возьмёт на себя заботу обо мне сегодня вечером.
Брук не ответила, но, выходя из комнаты, постаралась погромче хлопнуть дверью.
ГЛАВА 23
ЛЕДИ ХАЙЛИ проводила послеобеденное время в комнате Доминика. Брук же коротала эти часы в своей спальне, вышагивая около стены, которая отделяла её комнату от комнаты Вульфа, и пыталась услышать, о чем они разговаривают. После того как она целую неделю ухаживала за Домиником, её страшно злило, что он смог так быстро переключить своё внимание на другую женщину. Теперь она поняла, почему её брат сказал родителям в том разговоре, который она подслушала, что «волк её не примет». Просто Доминик привык к компании красивых, утончённых женщин.
Она же не была ни красивой, ни утончённой, а лишь являлась постоянным вопиющим напоминанием о смерти его сестры, и всегда им будет. Всё ещё существовала вероятность, что он не выполнит волю Регента и попросту прикажет ей выметаться. Он вполне может так поступить, при этом сохранив за собой, по крайней мере, одно из тех семейных предприятий, о которых он упоминал. Угольные копи или судоходное дело, даже если остальное его имущество конфискуют, всё равно будут приносить ему довольно большой доход, поэтому он по-прежнему останется состоятельным человеком. Возможно, он уже отправил послание Принцу с таким предложением. Или та потаскушка может вложить ему в голову подобную идею уже сегодня…
Брук опустила взгляд на свои ногти и представила, как бы она сейчас с удовольствием отпинала эту сладкую парочку, а затем снова приложила ухо к стене. Ни звука из его комнаты. Они могут перешептываться… или же заниматься чем-то таким, для чего слова не нужны... Эта мысль заставила её выбежать из дома, чтобы забрать Бунтарку и пустить лошадь в резвый галоп, способный проветрить голову, пока до ужина оставалось ещё несколько часов.
Войдя в конюшню, Брук увидела, что Волк наконец-то занялся поиском кота, запах которого учуял от неё. Пёс стоял напротив двери, гавкая, шерсть поднята дыбом, в то время как Растон спокойно вылизывал лапку… или точил коготки. При появлении Арнольда, кот юркнул обратно на стропила. Пёс был возбужден предвкушая погоню за котом, но этому не суждено было случиться. Брук сказала несколько сочувственных слов, когда остановилась перед Волком и попыталась потрепать его за ушком, но его это не отвлекло.
– Скоро он сдастся, так что не тревожьтесь за кота, – сказал Арнольд.
Брук усмехнулась:
– Я больше беспокоюсь за Волка. Растон любит использовать грязные приемы в борьбе.
– Я пошлю за Гэйбом, чтобы он забрал пса обратно в дом, – затем Арнольд удивил её своим предложением. – Роялу приглянулась Ваша Бунтарка, миледи. Но никто не считает возможным загрузить этого дикаря необходимыми ему физическими упражнениями, пока Его Светлость поправляется. Роял едва разрешает мне чистить и вьючить его, и ни кому кроме лорда Доминика не позволяет садиться на себя. Вы не будете возражать, если Питер проедется верхом на Вашей кобыле вдоль ограды между выгонами? Мы надеемся, Роял последует за ней или, по крайней мере, будет идти ровным шагом.
– Я могу попробовать проехаться на нём, – пожилой конюх выглядел пришедшим в ужас от этого предложения, поэтому Брук быстро исправилась. – Забудьте. Давайте попробуем воплотить в жизнь Вашу идею. Сегодня, после моего возвращения с верховой прогулки.
– Не задерживайтесь слишком долго, миледи. Моя жена видела два кольца вокруг луны прошлой ночью, что предвещает приближение яростной бури. Такая же буря разыгралась каких-то сто лет назад, когда старшая дочь Вульфов встретила свою смерть. Её карета соскользнула с насыпи во время ливня. Было ли это следствием проклятия или несчастным случаем, никто не знает.
Она пристально посмотрела на Арнольда. Неужели он настолько суеверный? А жители деревни? Это объясняет, почему слухи об этом дурацком проклятии упорно передаются на протяжении столетий, и почему вообще возник слух о человеке-волке.
Брук вежливо улыбнулась, хотя считала маловероятным, что сегодня пойдет дождь, ведь солнце сияло ярко, а облака совсем не казались тёмными и грозовыми. Альфреда тоже довольно часто предсказывала дождь, который так и не начинался.
Так как сейчас разговор касался двух лошадей, которые совершенно очевидно хотят спариться друг с другом, Брук сочла время подходящим, чтобы озвучить одну из своих идей: