— Мы здесь находимся всего второй день. Ещё даже обстановку не разведали, а ты уже устраиваешь вендетту.
— А я согласна с Остапом, — говорит подруга.
— Ну кто бы сомневался, — хмыкаю я.
На этом мы сворачиваем разговор и погружаемся в учебный процесс, а после занятий уже в машине я узнаю что едем мы вовсе не в нашу новую квартиру, а в дом моих родителей. И мне дико хочется сбежать, но двери машины заблокированы, а мы всё ближе к дому, что я оставила три года назад. К людям, которых оставила в прошлом.
Глава 9
Вика
Стою во дворе своего бывшего дома. Здесь я прожила три года, не самых ужасных и далеко не самых счастливых. Три года с родителями призраками. У меня нет никакого желание заходить в подъезд и тем более подниматься в квартиру.
Моя маленькая внутренняя девочка в панике. Мне страшно. Я не хочу их видеть. Ведь очень хорошо помню тот жаркий летний день, три года назад, когда меня из дома забрал дядя. Мои родители словно отключили свою способность меня любить.
— Я не хочу туда идти, — говорю шёпотом, но Остап меня прекрасно слышит.
— А придётся, — совершенно серьёзно говорит он.
— Ты знаешь, что временами я хочу тебя прибить?
— Ну что ж теперь поделаешь? — пожав плечами отвечает он.
— Да они даже ни разу не позвонили мне за три года, — возмущённо говорю я.
— А ты не думала что они просто не имели возможности тебе позвонить?
— И чем же таким они были заняты?
— Ну может находились там, откуда нельзя было выйти на связь?
— В тюрьме сидели?
Остап начинает хохотать, громко и заразительно, а после пихает меня в плечо.
— То есть ты совсем не веришь в своих родителей. Ну пойдём, Тори, посмотрим на бывших зеков.
Он подходит к двери подъезда, вытаскивает ключи из кармана и открывает магнитным ключом дверь. Я с открытым ртом шла следом за парнем. А в голове крутилась мысль: откуда у него ключи. Неужели дядя тогда забрал мой комплект? Потому что точно уезжала без них.
Мне всё больше начинает казаться, что за моей спиной происходило что-то глобальное и очень значимое. Но меня поставить в известность никто не захотел.
Игнорируем лифт, Остап вообще любитель ходить пешком, и поднимаемся на нужный этаж. Я осматриваю подъезд, видео что недавно здесь был ремонт. Теперь вместо тёмно-зелëнных стен, с облупившейся в некоторых местах краской, он выкрашен в светло-жёлтый. Повесили новые почтовые ящики и доску объявлений. Да здесь теперь и пахнет по-другому. На место прежней затхлости пришёл запах свежести.
Остап безошибочно тормозит возле нужной двери, но ключ не вставляет в замок. Он звонит в звонок, раздаётся приятная музыка, за дверью слышатся шаги. Я задерживаю дыхание и закусываю губы, хочу развернуться и бежать отсюда куда глаза глядят. Но братец крепко держит меня за руку, не давая мне осуществить свой план. Глаза опускаю в пол и смотрю на носки своих туфель. Слышу звук открывающейся двери.
— Остап? — слышу удивлëнный возглас мамы.
Не успеваю толком зацепиться за мысль, что моя мама знает Остапа, как в следующую секунду слышу:
— Виктория? Боже, это правда ты?
Брат заталкивает меня внутрь и закрывает за нами дверь.
— Здравствуй, Елизавета, — здоровается он с моей мамой.
Я вообще не понимаю что происходит. Откуда мама знает Остапа, а он её? Почему он так обращается к ней? Мыслей в голове миллион и нет никаких ответов. Старательно прятала взгляд, лишь бы не смотреть на ту, кто была мне матерью. Но стоять так дольше верх неприличия, поэтому поднимаю глаза и замираю.
Маму я помню замученной жизнью, с тусклыми волосами и потерявшими свой блеск глазами. Она выглядела как женщина, которая забила на себя и в свои почти сорок выглядела на все пятьдесят. Она была нездорово худой с серым цветом лица.
Сейчас передо мной стояла ухоженная, красивая, а главное цветущая женщина. Шоколадные волосы красиво обрамляли лицо, на щеках красовался очаровательный румянец, а её глаза сверкали как драгоценные камни.
Мама приложив свои ладони к сердцу смотрела на меня во все глаза.
— Какая ты стала красавица, — шёпотом проговорила моя мама.
Видно было что женщина хочет меня обнять, но я словно превратилась в статую. Не могла пошевелиться.
— Вика, воспитанные девочки здороваются, — шепчет мне на ухо Остап. — А ещё можно обнять маму. Кто-то должен сделать первый шаг.
— Здравствуй, мама — еле слышно произношу и тут она срывается и крепко обнимает меня.
Мама утыкается носом мне в шею и чувствую как её слезы стекают на мою кожу. Она так крепко меня сжимает, словно боиться что я испарюсь. Тело женщины сотрясала дрожь. Меня хватило ненадолго, через пару каких-то минут я и сама ревела.