Это было настолько хорошо, что было почти больно. Изо рта вырывались какие-то слабые стоны и хныканья, за которые Даше было бы стыдно, если бы на это остались силы… Игорь закрыл ей рот поцелуем, жадный язык пробрался внутрь, имитируя движения пальцев… Пил дыхание, звуки, душу… Она потерялась во времени, ощущениях, пространстве… Терлась об Игоря спиной, ягодицами, бедрами, зарывалась ладонями в его волосы, насаживалась на его руки, стремясь достичь разрядки…
Эта сладчайшая мука растянулась на бесконечность, и закончилась невозможно быстро. Кристина успела несколько раз умереть и воскреснуть, забыть , кто она сама, и вспомнить все подробности вечера, пересчитать все звездочки под веками и провалиться в темноту… А Игорь все никак не останавливался.
Огненный тугой комок внутри наконец-то взорвался, обжигая пламенем каждую клеточку тела, посылая разряды по каждому нервному окончанию. Ее заколотило крупной дрожью, руки и ноги перестали слушаться. Девушка обмякла, начала сползать вниз… Какой-то солоноватый привкус во рту немного отрезвил, возвращая в реальность. Это было что-то лишнее. Неправильное.
- Это твоя благодарность такая, да?
Голос Игоря донесся как будто сквозь толстый слой ваты. Он держал ее, развернув лицом к себе. Явно чего-то ждал.
- Ты зачем кусаться-то решила, красавица?
Похоже, она повредила ему губу, и даже не заметила, проваливаясь в беспамятство.
- Прости… - Потянулась к его лицу, чтобы погладить, вытереть кровь с поврежденной губы…
Он увернулся, не позволяя. Сам утерся.
- Баш на баш, считай. Кровь за кровь. Мы в расчете.
Ему было смешно, кажется. А Кристина хотела упасть и ни о чем не думать.
Сигареты горчили, оставляя во рту вязкий привкус, гадкий, сухой, отвратительный.
Игорь сто лет назад зарекался, что больше никогда и ни за что не станет травить себя табаком.
Но с этой чертовой куклой, за каким-то лешим поселившейся в его доме, все пошло прахом.
Он как одержимый искал в своей комнате заначку, сделанную давным-давно, на заре юности, не для себя - для друзей. Заначка лежала, никому не нужная. И вот - потребовалась.
Едкий дым дорогого курева должен был отвлечь от тяжких мыслей, привести шальную голову в порядок… Ничего подобного - становилось только гаже и хуже. Но он с упорством приговоренного продолжал дымить. Одна сигарета истлевала в его руке, он отщелкивал пальцем окурок, поджигал следующую…
Девчонка давно уже спала в своей комнате, удовлетворенная и спокойная.
А он никак не мог найти себе место и привести мысли в порядок. Оттуда ушел, от греха подальше. Знал, что не удержится - сорвется, снова потянется к ней. А нельзя. Хотя бы потому, что опасно и вредно. Иначе хрен бы ей сейчас, а не сладкий сон!
Это было что-то ненормальное и больное - наваждение и желание, с которым его тянуло к Кристине.
Он должен был оставить ее в покое сразу же, как завел в спальню. Пожелать спокойной ночи или вообще ничего не желать - но уйти, а не творить глупости…
Залесский закинул голову, пытаясь найти какие-то ответы в ночном небе, уже постепенно превращавшемся в рассветное… Какого черта она оказалась девственницей? Как так-то, твою-то мать?!
И с какого перепугу именно ему оказала такую честь - стать первым?! Не то, чтобы он сильно парился на эти темы… Но все равно - цепляло.
И умиротворяло, отчего-то. Бальзамом по сердцу разливалось понимание: Кристину еще никто не трогал так, как это делал он, Залесский. И хрен кто тронет, между прочим!
Тряханул головой, отгоняя идиотские мысли. Какое ему дело, что будет дальше у этой девчонки? То, что случилось, было взаимным. И ни к чему никого не обязывает - ни его, ни ее…
И снова загорелось внутри, жарким пламенем, стоило только представить, что чьи-то грязные лапы притронутся к нежной, сладкой, молочно-белой коже… Убивать хотелось сразу же. Терзать, рвать в клочья, отгрызать зубами куски!
Демьян, как чувствовал, решил пообщаться именно в такое время. В то самое, когда Залесский был опасен даже для себя самого…
- Ну, что, отобрал у меня девочку, да? Друг еще, называется…
- Она твоей и не была. Не пыли.
Злое удовлетворение растеклось по венам от этих слов. Хрен он ее отдаст Демычу. Просто потому, что не хочет!
- Значит, будет. Не зарекайся, Гарик.
- Я не зарекаюсь. Я констатирую факт.
- Успел, значит, да? - Разочарование в голосе друга была осязаемым. И еще немного сквозила надежда…
- Да. - В голосе Игоря было наглое довольство.
И добавлять к этому простому «да» ничего не требовалось - Демьян и так все понял.
- А мне похрен, понял?! Я все равно ее у тебя заберу!
У Залесского скрипнули зубы.