Яр уселся за стол и только тогда обнаружил, что остался в гордом одиночестве. И то, что Дава поплёлся за придурковатым сыночком ректора, вызвало непонятное, острое чувство в груди. Официантка с милейшей улыбкой и округлыми бёдрами принесла ему меню. Яр послал девушке воздушный поцелуй, теперь можно и приударить за красоткой. К столику подошёл раскрасневшийся Дава и плюхнулся на диванчик.
– Что, – презрительно фыркнул Яр: – Богдан не дал тебе?
Дава шумно выдохнул, издав рычащий звук. Ярославу самом стало не по себе, он ведь в очередной раз просто глупо пошутил, но, кажется, другу очкарик был небезразличен. Только вот когда летишь в пропасть, то уже не остановиться.
– Задница у Богдана что надо, – Яр выплеснул скопившуюся злость на Даву, и это принесло одновременно и облегчение, и наслаждение.
– Зачем ты это мне говоришь?! – взъярился друг, сжав кулаки.
– Не думал, что ты у нас по мальчикам, – оскалился в ответ Яр.
– Кто бы говорил! – вспыхнул Дава.
Яр увидел в коридоре Богдана и промолвил:
– Будем при нём грызться или отложим разговор на потом?
– Потом договорим, – проворчал Дава и чуть сдвинулся в сторону на диванчике.
Яр выпятил нижнюю челюсть, друг открыто ухаживал за сыночком ректора.
Богдан
Богдан приблизился к столику и ощутил напряжение между лучшими друзьями, явно они говорили сейчас о нём. Стало неловко, и тут Дава повёл плечам, словно предлагая присесть рядом. Богдан шагнул к нему, Ярослав грубо перехватил его за руку и дёрнул в свою сторону, отчего он налетел животом на стол, да ещё и коленом ударился о низенький диванчик. Дава презрительно усмехнулся, будто выиграл в каком-то споре. «Я так калекой с этим качком стану», – подумал Богдан, одёргивая рубашку. Парни сделали заказ, а он, не глядя, ткнул в какой-то салатик и попросил стакан апельсинового сока. Богдан вообще не был уверен, что сможет хоть что-нибудь затолкать в себя.
– Вечером в клуб? – обратился Ярослав к своему другу с вызовом.
– Почему бы и нет, – хмыкнул в ответ Дава.
– А мне придётся одному дома сидеть, – печально вздохнул Богдан, мысленно представив, как отец оторвётся на нём своими нравоучениями вечером.
– Ты идёшь с нами, – безапелляционно заявил Ярослав и взъерошил его волосы.
Богдан прикусил себе язык, чуть не ляпнув, что отец разозлится.
– Хорошо, – улыбнулся он и повернулся лицом к Ярославу. – Сам с моим отцом будешь объясняться.
Дава запрокинул голову и расхохотался, а Яр покраснел от злости. Богдан смутился, опять что-то глупое, видимо, ляпнул, но к ним уже подошла официантка с подносом. И несмотря на нервозность, аппетитный запах всё же разбудил аппетит. Он наколол на вилку тонко нарезанные кольца кальмаров и затолкал в рот, а через секунду из глаз потекли слёзы.
Ярослав
Яр был так зол на Даву, что не сразу обратил внимание на салат сыночка ректора. Хотя Богдан и мог любить острое, но это блюдо было неимоверно огненным, в китайском ресторанчике перца не жалели и сыпали от души. Худшее предположение мгновенно воплотилось в жизнь, сыночек ректора закашлялся и схватился за горло руками.
– Ни минуты покоя, – выругался Яр и поднялся с диванчика, оттолкнул Богдана и выбрался наружу, а затем отправился к барной стойке, чтобы попросить молока.
Как назло, официантка куда-то запропастилась, да и самого бармена на месте не оказалось. Он оглянулся на столик, Богдан жадно хватал ртом воздух, давясь слезами, а друг равнодушно наблюдал за его мучениями. «Да что не так с Давой? – со злостью подумал Яр. – И чего ему этот тщедушный пацан сдался»?!
Богдан
Богдан потянулся к стакану с апельсиновым соком, чтобы хоть как-то потушить пожар во рту, но Дава успел схватить его первым.
– Отдай! – прохрипел он, глядя со слезами на дружка Ярослава.
– Мучайся, – сквозь зубы процедил Дава.
Богдан оторопел, всего несколько минут назад парень заботливо оттирал лицо от крови бумажным полотенцем, а сейчас с наслаждением смотрел его на мучения.
– Дава? – сдавленно прошептал он и протянул руку к стакану.
Парень ещё дальше отодвинул апельсиновый сок и промолвил:
– Мне сейчас так же паршиво, как и тебе…
Глава 4
Ярослав
Ярослав подошёл к столику и поднёс к губам сыночка ректора стакан молока:
– Пей, придурок!
– Спасибо, – пробормотал Богдан, утолив дикую жажду.
Яр уселся на своё место, и больше никто не проронил ни слова. Сыночек ректора отказался от другой еды и тяжко вздыхал. Дава делал вид, что ему всё равно, хотя и бросал взгляды на Богдана. Молчание превратилось в пытку, Яр ненавидел такие напряжённые отношения, хватало немых сцен за семейным столом, когда отец приводил в дом очередную пассию, а бабушка с презрением поджимала губы. Куда лучше было слушать безумный трёп Стешки и беззлобно переругиваться с Давой, но теперь всё изменилось.