— Скажи, Миша, как?
— Не скажу. Хоменко не дурак. Напрасно я его обругал. Но шею я ему все равно сверну. Вот увидишь. Помяни мое слово, дружище. Вот сейчас пойду и сверну. Понимаешь, начисто сверну. Вот так! — показал он на свою шею. — Дай мне коня, и его голова будет лежать перед тобой.
На смуглом, оспенном лице Вана появилась ироническая улыбка.
— Не веришь? — процедил сквозь зубы Князь.
— Не верю.
— Почему?
— Хоменко далеко отсюда. До него не доберешься.
Хоть и пьян был Новиков в эту минуту, но, видимо, все же сообразил, что хватил лишнего.
— Ну не Хоменко так Торопова могу порешить одним махом. Или этого чубатого большевика Панькина, — пообещал он, шатнувшись. — Дай мне твой пистолет!
— Зачем?
— Дай, говорю, не пожалеешь! — заорал Князь. — Я им сегодня такие святки устрою, что век не забудут!
— Нет! — решительно возразил Ван Мин-до, пожалев, что наступил на больную мозоль Князя. — Никаких святок. Тебе предстоит большая работа.
— А пошли вы со своей работой, знаешь куда?
— Куда?
От адреса Новиков воздержался.
— Платите гроши, а хотите, чтобы я рисковал головой. Дай пистолет!
— Где твой?
— Мой — всегда со мной. Дай на всякий случай.
— Что ты задумал?
— Хочу прогуляться в гости к Торопову. Шутку сыграю с ним ради праздника.
Пьяная блажь, распаленная звериной ненавистью к большевикам, крепко засела в голове расходившегося разведчика. Уговоры не помогали. Новиков требовал согласия на выход, но предстоящая серьезная операция, которую затевал начальник кордона с ведома Накамуры, удерживала Вана.
— Ну, чего ты боишься? Ты не знаешь меня? — твердил Князь. — Дай пистолет, коня. Через полчаса я буду там, еще через час буду здесь. Уверяю тебя, мы сегодня еще выпьем за упокой пограничных начальников. Не будь я Новиковым, если не устрою им поминок.
Ван задумался. Предложение Новикова и пугало его и одновременно манило. При известных обстоятельствах оно было даже на руку: могло помочь в предстоящей операции. Сторонник активной деморализации противника, Ван сейчас взвешивал плюсы и минусы новиковской затеи. Если он и боялся в эту минуту кого, так только Накамуры. Что скажет он?
Однако выпитое вино взяло верх над здравым смыслом: Ван вынул из сейфа и положил перед Новиковым пистолет. Потом, заколебавшись, взял обратно.
— Не надо, Михаил, рисковать, — уговаривал капитан воспламенившегося жаждой мести белогвардейца.
Ван открыл крышку радиолы, поставил какую-то бравурную пластинку на мотив лещенковского «Андрюши». Хотел отвлечь разведчика от задуманного им предприятия, но получилось наоборот. Музыку Князь любил. Она всегда действовала на него возбуждающе. Слушая музыку, он сам себе казался сильнее, значительней. Так случилось и на этот раз.
— Значит, не дашь пистолета? — спросил Новиков, направляясь к двери. — Ну и не давай. Обойдусь одним.
— Назад! — взвизгнул капитан. — Через пару дней пойдешь туда с серьезным заданием. Понял?
— Я пойду! Но при условии: не мешай мне сегодня. — Он вернулся к столу, налил вина, предложил: — Выпьем за удачу!
Ван Мин-до выпил.
— Ну посуди сам, — уговаривал Новиков. — Ни тебе, ни мне ничего не угрожает. Как только стемнеет, я пересеку границу.
Ван отрицательно покачал головой.
— Перейду границу, войду в поселок. Нарядов в это время еще не будет. Зайду на квартиру к Анисье Колотовкиной. Я встретил в Георгиевке ее родственника. Говорит, что она давно уже ждет случая, чтобы перебраться на нашу сторону. Глядишь, помогу ей!
Захмелевший капитан вскинул на Новикова глаза. Мысль о выводе в Маньчжурию целой семьи заинтересовала. Заметив это, Князь с жаром продолжал:
— Колотовкина живет рядом с Панькиным. Если он окажется дома, попутно пристрелю его. Представляешь, какой это переполох вызовет у русских?
Пьяному капитану план Новикова начал уже казаться заманчивым. В конце концов, не так уж плохо поднять панику на всю границу. Этак можно поправить пошатнувшуюся репутацию. Да и под шумок Князю легче будет потом проскочить на связь с «глубинкой».
…Через четверть часа белогвардеец в сопровождении Вана и нескольких солдат выехал к Стрелке. Еще через полчаса он был на месте. Оставив коней в лесу, Ван и Новиков вышли на берег Аргуни.
В Кирпичном уже зажглись огни. Где-то на окраине поселка тявкнула собака. Слышался монотонный скрип шагов. Это спокойствие на чужом берегу и подбадривало и одновременно пугало. На кордоне Новиков не чувствовал той робости и неуверенности, какие появились сейчас, при виде мерцающих огоньков на русской стороне. Он ощутил озноб.