Продвижение нарушителей по тайге прослеживалось как наземным наблюдением, так и наблюдением с воздуха. В результате преследования группа нарушителей была настигнута, обескровлена и прижата к берегу Турги для последующей ликвидации, однако японцы, внезапно атаковавшие наши пограничные наряды в районе острова Безымянный, дали возможность незначительной части уцелевших нарушителей прорваться через границу.
Большая часть отряда Горчакова уничтожена. Самому Горчакову, переводчику Лещинскому, известному хунхузу Хо, офицеру Квантунской армии Сигеру и нескольким рядовым участникам группы удалось бежать за кордон.
Среди убитых участников операции „Хризантема“ атаман шайки, много лет оперировавшей в приграничных районах, Мохов Арсений Николаевич, Зыков Ефрем Дормидонтович, член банды Мохова, и его ближайший сподвижник Лахно Семен Гаврилович, белогвардеец, активный член РФС, а также маньчжур Ли Сан-Вей по кличке Безносый. Список участников операции „Хризантема“, убитых ранее в боестолкновениях на нашей территории, прилагается.
Предположительно акция носила разведывательный характер…»
Что же, как будто все правильно. Зимарёв аккуратно вписал две пропущенные запятые и, подписав донесение, поставил число — 19 ноября 1942 года. Страшно хотелось спать, над заставой висела плотная тишина, ни звука не слышал капитан Зимарёв, и уж конечно сюда не доносился рев уральской стали, разорвавший морозный воздух в заволжских степях, известивший о начале победного наступления наших войск, предрекший разгром фашистских полчищ под Сталинградом.
XV
ЧУЖАЯ ЗЕМЛЯ
Стонали монотонно, непрерывно, стоны били в мозг, долбили голову каплями падающей воды. Петухов шевельнулся, попытался открыть глаза, ресницы густо склеила запекшаяся кровь. Веки разлепил с трудом. Он лежал на спине; каменный, сводчатый потолок, закопченный и черный от вековой грязи, был затянут лохмами паутины.
Упершись стянутыми сыромятными ремнями руками в щербатую стену, пограничник сел. Ломило шею, боль тупо отдавалась в спине, ныло плечо. Что же произошло?
Расстреляв все патроны, он вместе с Говорухиным бросился к уткнувшимся в песок лодкам. В кустах лозняка, скрытых туманной кисеей, тускло поблескивали каски нарушителей. Схватка завязалась у самой воды.
Приземистый японец, присев, выбросил вперед винтовку, плоский штык едва не уперся в живот пограничника. Отпрыгнув, Костя обрушил на яйцевидную каску окованный приклад карабина. Из тумана вынырнули двое японцев, Говорухин успел выстрелить, свалить одного, второй схватил проводника, но, завопив, отпустил, атакованный разъяренной овчаркой.
В тумане стукали выстрелы, Говорухин исчез, Костя подбежал к лодке, саданул ногой по борту, проломив его. И тотчас ошеломляющий удар по голове…
С потолка капало, по лоскуту отслоившейся копоти ползла мокрица. В немытое окошко сочился слабый свет. Пограничник напрягся, пытаясь разорвать путы, — тщетно, спеленали на совесть. Вот, значит, как придется кончить жизнь! Напоследок, конечно, помучат, у них так заведено. Ну, насчет сведений — хрен самураи их получат. А умирать не хочется, надо бежать! Костя заворочался на заплеванном, замусоренном полу, — двери железные, массивные, окошко забрано толстой решеткой, руки связаны… нет, не получится. Разве когда на допрос поведут? Верно, тогда и драпануть, ноги резвые, унесут. А если допрашивать будут здесь? Костя прислушался, за окном похрустывал гравий, мерно вышагивал часовой.
Внезапно боль сдавила сердце: пограничник в плену — это не укладывалось в голове! Комсомольцы не сдаются, значит, он нарушил присягу, преступил законы государства, комсомола, опозорил имя свое. С лязгом открылась дверь, заскрипели несмазанные петли; сопровождаемый солдатом вошел желтолицый человечек в штатском.
— Господина борьсевика заборера? Жарь.
Человек из иного мира, японец, враг был рядом; в бою лица противников виделись размытыми мутными пятнами. Солдат стоял в тени, луч солнца высвечивал оттопыренное ухо, поблескивал красный околышек фуражки, плоский штык казался заточенным бруском льда. Штатский был совсем близко, протяни руку — достанешь, но руки связаны. Костя разглядывал неожиданного визитера, а тот улыбался все шире.