— Только я тем и занят, товарищ учитель.
Полковник Кудзуки слушал доклад помощника. Сопротивление русских не удивляло, потери не огорчали: войны без потерь не бывает, важен конечный результат. Прервав офицера, Кудзуки сказал, что с подробностями ознакомится позднее.
— К сожалению, успех пока не намечается, — заметил офицер. — Русские пограничники упорно сопротивляются. Фанатики. Разведка предупреждает о подходе подкреплений — к границе двинуты части поддержки Красной Армии…
Офицер сделал паузу, ожидая распоряжений, но Кудзуки молчал.
— Осмелюсь заметить, что промедление в подобной ситуации…
Полковник грубо оборвал офицера: и так все предельно ясно. Форсировать Тургу не удалось, операция развивается вяло, противник, естественно, подтягивает резервы, собирает силы для контрудара, логично, так и должно быть… Не мог же Кудзуки посвятить помощника в тайну, доверенную только ему. Десант — всего лишь инсценировка, дымовая завеса, под покровом которой Горчаков благополучно форсирует реку в другом месте. Начало положено, все идет по плану, советские пограничники не вездесущи, не могут контролировать свой участок границы на всем его протяжении. Стремясь пресечь попытку нарушителей, они будут вынуждены сконцентрировать большинство сил в одном пункте. Ложные атаки нужно повторять, рано или поздно Горчаков прорвется.
Офицер ушел, Кудзуки закурил американскую сигарету, с наслаждением затянулся и опустил шторы — от яркого солнца болели глаза. Расстегнув китель, он лег на диван, заложил руки за голову, ощущая ладонью костистый затылок. Следует немного расслабиться, операция началась, в успехе сомневаться не приходится. Остается ее завершить, и можно стричь купоны. Успешная реализация «Хризантемы» сулит немалые выгоды. Полковник не сетовал на судьбу, он довольно быстро поднимался по служебной лестнице, делая карьеру, должность, которую он исправлял, относительно высока, а главное, перспективна, открывает широкие возможности.
Кудзуки был на хорошем счету, неоднократно поощрялся начальством, имел два ордена за работу в Центральном Китае, где несколько месяцев выполнял особо секретные, а порой и деликатные задания при дворе императора Маньчжурии Генри Пу-И. В свите маньчжурского правителя было немало интересных, а главное — полезных людей, Кудзуки завязал там неплохие связи и все же благодарил судьбу, когда его секретная миссия наконец закончилась.
Император с его раболепным преклонением перед муравьями и разными козявками и непомерной жестокостью к подданным, особенно к слугам, выглядел полным ничтожеством, Кудзуки с трудом скрывал свои чувства. Теперь операция «Хризантема» приблизит его к заветной цели — переводу в Токио.
В просторном кабинете становилось сумрачно, садилось солнце, Кудзуки потер припухшие веки. Он не переносил яркий свет, на улице в любое время года носил темные очки. Он не любил солнце. Однажды, подумав об этом, Кудзуки неудачно скаламбурил, и это едва не погубило его. Беседуя на полигоне с офицерами в яркий солнечный день, щурясь от слепящих горячих лучей (как назло, забыл дома темные очки), полковник заметил, что совершенно не переносит восходящее солнце.
— Разумеется, я не имею в виду поэтическое название нашей страны, — добавил он.
Офицеры рассмеялись, но один майор счел слова Кудзуки двусмысленными и сообщил о них командованию, добавив, что подобные суждения не способствуют воспитанию подчиненных и не к лицу человеку, занимающему ответственный пост.
Кудзуки получил жесточайшую головомойку, от худших бед его спас безукоризненный послужной список. Но навсегда запомнил полковник липкий страх, охвативший его в кабинете генерала, где он стоял навытяжку, выслушивая гневные слова.
Кудзуки вспоминал о неприятной истории, внутренне поеживаясь, — дело могло кончиться прескверно. Теперь же все это куда-то отодвинулось, мозг сосредоточился на новом задании, которому полковник отдавался целиком.
Размышляя над сущностью операции «Хризантема», продумывая ее детали, Кудзуки понятия не имел, что в этой непростой игре он всего лишь одна из фигур, причем не самая главная, и полагал, что пышный цветок расцвел только затем, чтобы удовлетворить непомерные амбиции русской белогвардейщины на Дальнем Востоке, показать, что она не забыта своим союзником — японской императорской армией и призвана сыграть немаловажную роль в предстоящем военном столкновении с СССР. Задумавшие операцию люди, как полагал полковник, хотели умаслить генералов Кислицына, Токмакова, атамана Семенова и других, которые спали и видели себя руководителями крестового похода против Советов, мечтали въехать в Москву на белом коне под колокольный звон и очень боялись, что их опередит Гитлер.