После уроков в наш класс пришли все командиры кораблей, боцманы, машинисты и даже некоторые коки и матросы. Чего только они не предлагали: сделать ночную вылазку, подговорить родителей, доказать механику, что он не прав.
— Это отпадает, — сказал Коля. — С механиком я разговаривал. Он сказал, что у него каждая железка на балансе числится. И если при инвентаризации ее не обнаружат, ему оторвут голову.
Вся флотилия встала в тупик.
— А если рассказать обо всем Дмитрию Петровичу Журавлеву! — внес я последнее предложение.
— Идея! — выскочил на середину класса. Синицын. — Кто такой Дмитрий Петрович Журавлев?
— Директор! — ответило ему несколько голосов.
— Верно! А еще?
— Депутат! — восторженно сообщила Лена.
— Верно. А еще?
— Участник ВДНХ, — сказал Грачёв.
— Так, ну а еще?
— Он коммунист, — строго сказал Коля Попов, думая, что этим он положит конец Генкиному домогательству.
Но, оказывается, и Коля не отгадал.
— Он почетный член эскадры, — краснея от натуги, напомнил Синицын. — Даже больше того, он юнга с «Авроры», а я боцман.
Все ребята засмеялись, а Генка, ничуть не смущаясь, продолжал:
— А раз так, значит, я могу приказать ему, и он обязан выполнить мой приказ.
— И что же ты прикажешь ему? — поинтересовался Грачев. — Принести тебе на золотом подносе металлолом?
— Нет, — решительно отверг это предложение боцман. — Прикажу ему навести порядок на палубе крейсера «МТМ».
— Это интересно, — уселся на стол Попов. — Поделись идеей, Гена.
Синицын подошел к столу, попросил адмирала отодвинуться и пригласил:
— Садись, Сенька. Пиши, что я прикажу. У тебя почерк каллиграфический, как у первопечатника Ивана Федорова.
— У Тарелкиной лучше…
— Садись, садись! — закричали все вокруг. — Пиши!
Я вырвал из тетради лист и сел за стол учителя. Генка важно откашлялся и начал диктовать:
— При-каз. С новой строчки. На па-лу-бе крейсера «МТМ» обна-ру-жено очень много железного хлама, который мешает всем нам двигаться вперед. Юнге крейсера «Аврора» приказываю. Первое. Завтра же, 3 июня, навести образцовый порядок на всей палубе вверенного вам корабля. Второе. Поручите экипажу машинно-тракторной мастерской, в скобках — МТМ, отобрать весь металлический лом и поднести к ограде. Третье. Прикажите своему бухгалтеру списать с баланса все ненужные совхозу железки и передать их по акту представителям флотилии. Четвертое. Об исполнении доложить лично мне.
Подпись. Боцман «Авроры» Синицын.
— Написал?
— Написал, — ответил я, протягивая Генке приказ для подписи.
— Ну, как? — поднял над головой листок Генка.
— Ура! — пронеслось в ответ.
— Молодец, Генка! — похвалил его Коля. — За твою находчивость прибавляю «Авроре» пятьсот миль!
Весь отряд дружно захлопал в ладоши.
— Только очень маленький срок ты даешь своему юнге, — напомнил адмирал. — Дай ему хоть два дня.
— Конечно, — поддержал Грачев. — Мы даже за день не перетаскаем пятнадцать тонн.
— Позовем твоих маленьких гномов, — хитро подмигнул ему Синицын, — первоклашек. И уж на этот раз честно зачислим их юнгами на корабли.
— И все-таки дай Дмитрию Петровичу два дня, — попросил Попов.
— Дай, Генка. Дай, боцман, — присоединили мы свои голоса. Когда поправки были внесены в приказ, Коля сказал:
— Боцман Синицын, разреши мне доставить этот приказ по назначению.
Генка хотел что-то возразить, но все на него закричали:
— Разреши! Пусть Коля!
— Это для нашего экипажа великая честь, адмирал, — сказал Генка, передавая Попову сложенный вдвое тетрадный лист.
Как только утром над поселком мелодично прозвенели кремлевские куранты, возле двери радиоузла собрались почти все участники сбора. Мы с нетерпением ждали появления Коли Попова. Наконец, он пришел. Поднявшись на крыльцо, адмирал достал наш листок и передал его Генке.
Генка взял листок, вгляделся в него и начал медленно, неторопливо читать:
«Боцману тов. Синицыну.
Ваш приказ выполнен. Можете приступить к отгрузке металлолома.
— Ну, что я вам говорил? — победоносно оглядел всех Синицын. — А повезет этот клад на станцию знаете кто? Мой отец. Мы уже с ним обо всем договорились. Он сегодня выйдет на работу.