На ощупь Магда методично перелезала со ступеньки на ступеньку, и эта лестница казалась ей бесконечной. То и дело девушка оборачивалась, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в абсолютной тьме. Наконец знакомый прямоугольник тусклого света замаячил где-то внизу, и она, не чуя под собой ног, рванулась вперед, ежесекундно спотыкаясь и падая, и очень скоро ее окутал густой туман. Вот и свобода!.. Оказавшись снаружи замка, Магда сразу же задвинула за собой камень и только тогда, прислонившись к нему спиной, смогла отдышаться, в изнеможении закрыв глаза.
Но придя немного в себя, она заметила, что, даже ступив на землю, так до конца и не отделалась от неприятных гнетущих чувств. Ей казалось почему-то, что она по-прежнему находится под зловещим влиянием замка, даже будучи за его стенами. Сегодня утром граница зла еще совпадала с границами самой крепости, теперь же зло расползлось и за ее пределы. Спотыкаясь и пошатываясь, Магда медленно двинулась вперед, но лишь дойдя до ручья, стала чувствовать, что страх, тревога и холод понемногу отпускают ее.
И тут откуда-то сверху до ее слуха донеслись далекие крики, и туман прорезали лучи мощных прожекторов. Весь замок сразу же осветился. Вероятно, немцы обнаружили, наконец, два новых трупа.
Магда уверенно шла прочь от крепости. Свет не пугал ее – он не достигал того места, где она сейчас находилась, едва просачиваясь сюда, как солнце на дно глубокого мутного озера. Туман ловил и растворял все лучи, превращаясь в белесую мглу, которая скорее прятала девушку, чем выдавала. На этот раз Магда, не раздумывая, с ходу шагнула в ледяной ручей. Ей было некогда снимать туфли и чулки – следовало быстрее уносить отсюда ноги. Но вот над головой прошла расплывчатая тень моста, и очень скоро девушка выбралась к тому месту, где щебень, глина и валуны клали начало крутому каменистому склону. Передохнув немного, она стала карабкаться вверх и через минуту была уже выше уровня сплошного тумана, хотя теперь он поднялся и заполнил собой почти весь ров. Еще немного – и показался долгожданный край ровной земли.
Не теряя времени, Магда пригнулась и побежала к гостинице. Но едва достигнув кустарника, обо что-то споткнулась, упала и сильно ударилась левой коленкой о камень. Невольно вскрикнув, она сразу же села, прижала ушибленное колено к груди и разрыдалась так жалобно, что этот плач никак нельзя было отнести на счет одной только боли. Это был выход переполняющих ее чувств: обиды на отца, радости от удачного побега из замка – реакция на все, что ей пришлось увидеть, услышать и пережить в этом чудовищном месте.
– Вы ходили в замок?
Конечно, это был Гленн! Но никого другого Магда не могла и пожелать сейчас встретить. Быстро вытерев рукавом слезы, она встала, вернее, попыталась встать. Острая боль пронзила всю ее ногу, и Гленн протянул ей ладонь, чтобы девушка не упала еще раз.
– Вы ушиблись? – Голос его звучал участливо.
– Ерунда, просто синяк.
Она хотела шагнуть вперед, но, наступив на больную ногу, поняла, что это будет не так-то просто. Не говоря ни слова, Гленн подхватил ее на руки и зашагал к гостинице.
За сегодняшнюю ночь это был уже второй случай, когда Магду несли на руках. Но сейчас все происходило совсем иначе: руки Гленна излучали тепло, растапливая упрямый холод, оставшийся после прикосновения Моласара. Магда доверчиво прильнула к нему и сразу почувствовала, как все ее страхи и тревоги, словно по волшебству, куда-то уходят. Но как же он сумел так бесшумно подкрасться к ней? Или он все это время стоял здесь в кустах и ждал ее возвращения?
Девушка опустила голову на плечо Гленна, вполне уверенная в своей безопасности. Ах, если бы это могло длиться вечно!
Он пронес ее, как пушинку, через крыльцо гостиницы, пустой холл, потом вверх по лестнице, и наконец вошел в ее комнату. Осторожно усадив Магду на край кровати, Гленн тут же встал перед ней на колени.
– Давайте-ка посмотрим вашу ногу.
Немного поколебавшись, Магда подняла юбку чуть выше левого колена, оставив правую ногу полностью закрытой, и плотно обтянула грубую ткань вокруг обнажившегося бедра. Где-то в глубине души она сознавала, что не пристало ей сидеть так вот с голой ногой перед почти незнакомым мужчиной. И все же...