Позволив себе за ночь лишь две кратковременные остановки для отдыха, отряд Игоря продолжил плавание со всей возможной скоростью под парусами и на вёслах и с наступлением рассвета. Правда, в то, что патрикий прикажет своим кораблям преследовать прорвавшиеся в Сурожское море суда, Игорь верил мало, поскольку не видел веской причины, которая могла бы заставить расчётливого Варду это сделать. Настигнув, сжечь или потопить десяток-другой вражеских судёнышек? Но что это добавит к его славе победителя варваров в Сурожском проливе, каковым, без сомнения, он себя уже провозгласил? Действительно, кто посмеет опровергнуть, что Варда, разгадав коварный замысел киевского князя о ночном прорыве через пролив, сумел заманить его флот в хитроумную ловушку, в результате чего отправил подавляющее большинство вражеских судов на дно, упустив из-за темноты и разыгравшейся непогоды только несколько из них? Сомневающимся в его блистательной победе патрикий может представить её неоспоримые доказательства — отбитую у варваров их вифинийскую добычу, которая попала в руки ромеев на захваченных ими в абордажных схватках ладьях и драккарах. Поэтому погоня за противником Варде не только не нужна, но и опасна: потопи он в возможных столкновениях преследуемые пару-тройку византийских кораблей, возникнет естественный вопрос, на самом ли деле через пролив прорвались всего несколько вражеских судов, если победители несут такие потери?
Но Игорь в полной мере осознавал другую опасность, подстерегавшую их уже не на море, а на суше. Степь вокруг Сурожского моря кишмя кишела ордами кочевников, многие из которых не отказались бы от удобного случая свести счёты с киевским князем и тем более были не прочь завладеть его добычей. Рано или поздно русичам и викингам придётся покинуть суда и очутиться в степи, где их опять будут ждать тяжёлые испытания.
Надежду на благополучное возвращение домой через Дикую степь вселяло то, что ромейские корабли в днепровском лимане наверняка были замечены русской порубежной стражей, известившей об этом Ольгу и Ярополка. Уж он сразу поймёт, что, если ладьям великого князя был преграждён вход в Днепр, им придётся отправиться на Русь другим путём — через Сурожское море и Дикую степь, в которой не избежать боев с кочевниками. Какую в этом случае помощь следовало оказать возвращавшимся домой товарищам, Ярополк знал как никто другой — именно он командовал русской конницей, подоспевшей к остаткам войска Игоря в Дикой степи по завершении Хвалынского похода. Ярополк также без особого труда должен догадаться, куда высылать подмогу — желая сократить опасный переход по степи, великий князь наверняка воспользуется одной из двух впадавших в Сурожское море степных речек, судоходные истоки которых ближе всего подступали к русским землям.
Однако о ночном бое в проливе и прорыве ладей и драккаров не могли не знать и кочевавшие вблизи берегов Сурожского моря степняки. Не останется незамеченным и появление в Дикой степи русской конницы, которую постараются разбить до соединения с Игоревыми дружинниками. Чтобы этого не допустить, отряду Игоря и посланной ему на выручку коннице необходимо как можно быстрее соединиться и действовать сообща. Вот почему великий князь, почти забыв о византийцах, со всей возможной скоростью пересекал Сурожское море, полностью отказавшись от остановок для отдыха и позволяя гребцам спать по очереди не более четырёх часов в сутки.
Не встретив в пути ни одного вражеского корабля, отряд Игоря, насчитывавший к этому времени около полусотни ладей и драккаров, погожим солнечным утром прибыл к устью степной реки, которую они с воеводами и ярлом Эриком избрали конечной точкой своего плавания в Сурожском море. Примыкавшее к реке морское побережье было пустынным, на море и реке не виднелось ни одного судна. Но кто знал, что могли таить в себе камышовые дебри в устье реки и заросшие густым кустарником и мелколесьем глубокие овраги-буераки, прорезавшие во всех направлениях прибрежную степь?