Она хотела его поцеловать, обнять, прижать к себе… Но Герман весь был перевит какими-то проводами, трубками, марлей… и было так страшно навредить. Поэтому Даша просто смотрела… Впитывала в себя его образ. Мужчина был бледен. Низ лица скрывался под кислородной маской. Чуть выше по щекам чернела двухдневная щетина. Он не успел побриться утром… Подумать только — сколько всего произошло лишь за один этот день… Да, что там… За миг. Вся ее жизнь могла перевернуться в какую-то долю секунды…
Даша все же осторожно погладила безвольную руку мужчины. А потом не сдержалась — прижалась к ней искусанными губами, заглушая горький, отчаянный всхлип. Он жив… Жив!
Пришел в себя Герман ближе к утру. И несмотря на то, что он едва мог шевелить языком, тут же потребовал к себе Костю.
— Елена? — поинтересовался он у вошедшего в палату мужчины.
— Нет. Елена вообще не причем. Ее единственная вина в том, что она не заметила подмены сумочки. Это все Керимов. Хромой, помнишь? Это был он. Черт! — Костя ударил кулаком по стулу, — он все это время был на виду!
— Костя, хватит… Ему нужен покой! — забеспокоилась Даша, так еще до конца и не веря, что все позади.
— Пусть… расскажет… — едва слышно прошептал Герман.
— Он устроился к вам по документам своего двоюродного брата. Удивительно, но они с ним очень похожи, а потому подлинность бумажек не вызывала сомнений. К тому же… его реально ведь не узнать! Ты сам видел… Он выглядит ровесником своего брата, хотя тот на десять лет его старше! А еще эти патлы седые… В общем, облажался я. По-крупному облажался.
— Трактор…
— Да-да. Я знаю, что Керимов не мог быть в тракторе. Это и отвело от него подозрения… Череда случайностей, которые, наложившись одна на другую, так надолго затянули расследование! За рулем трактора находился действительно не он. Покушения Керимова вообще никак не связаны с тем случаем на дороге. На тракторе Дашку протаранил местный. Я потом тебе расскажу детали… А сейчас отдыхай. Хватит с тебя уже полученной информации.
Видимо, у Германа совсем не осталось сил, потому, что спорить с Костей тот не стал. Прикрыл глаза и сразу же провалился в сон. Вот и хорошо. Он бы не стал ему все выкладывать при Дашке. Не хотел ее волновать.
Через пару часов в больницу приехали Ставшие, а ближе к обеду заявилась Марго. Они долго о чем-то шушукались с Дашкой, та плакала у нее плече, извинялась за что-то, и снова плакала.
— Тебе нужно отдохнуть, девочка… Ты совсем выбилась из сил.
— Нет-нет, Марго… Я не могу его здесь оставить.
— Я побуду с Герочкой рядом, а ты поезжай с родителями. Поспи хоть пару часов. Прими душ…
Даша оглянулась на озабоченную Любу, перевела взгляд на Ставра. Ее родители. Семья… Каждый раз рядом. Каждый раз, когда они ей нужны… В глазах вновь собралась влага. Но сейчас это были слезы счастья.
— Дашенька, и правда… Тебе действительно нужно поспать. Ты же слышала, что жизни Германа уже ничего не угрожает. Да он и сам спит… — увещевала Любовь.
— Я не уеду. И ты бы не уехала, Люб…
Люба оглянулась на мужа. Закусила губу и медленно-медленно покачала головой:
— Не уехала бы…
— Вот и меня не проси.
Ставр фыркнул, и на время Даша потеряла его из виду. Но потом он вернулся. И протянул ей зажатый в руке ключ.
— Этажом выше находится твоя vip-палата. Там есть добротная кровать и душ. Чистую одежду мы тебе сейчас привезем… Иди, поспи. И вы, Марго… Если захотите отдохнуть… На двоих там места вполне достаточно.
— Спасибо… папа. Я… тебя люблю.
Ставр, Люба и Костя буквально впились в нее взглядами. Ставший сглотнул. Прокашлялся…
— Мы тоже тебя любим, дочка… Очень и очень любим.
Даша удовлетворенно кивнула головой. Все-таки жизнь — довольно простая штука. По большей части люди сами все усложняют. Выдумывают для себя препятствия, а потом мужественно их преодолевают. Дашка больше не хотела так жить… Не хотела и дальше лелеять свое одиночество из страха быть отвергнутой. Не хотела молчать о раздирающей душу любви…
— Ну, тогда я пойду, да? Разбудите меня сразу, как только Герман проснется…
— Обязательно. Ну, же… Иди!
Только, когда Дашка скрылась из виду, Люба позволила себе уткнуться в грудь мужа и разрыдаться.
— Ну… Ну, ты чего, Люб… Ну-ка, заканчивай разводить сырость…
— Сейчас-сейчас, хороший мой… Дай мне только секундочку…