— Вот, высморкайся…
— Угу. Ты… думаешь, она, наконец, оттаяла?
— Похоже на то… Очень-очень похоже… — хриплым, полным чувств голосом ответил жене Ставр.
Герман проснулся через несколько часов. Первой к нему, конечно, впустили бабку. И только после того, как она ушла, в палату снова зашел Константин. У него было несколько минут, чтобы все объяснить Гере, до того, как появится Дашка.
— Ну, как ты, герой?
— Как в аду…
— Если больно — не терпи! Я пойду, позову…
— Погоди… Позже. Сначала все расскажи… Я хочу быть в трезвом уме, когда ты мне будешь обо всем рассказывать.
Костя колебался недолго. Уселся на стул, разминая затекшую шею, встряхнул головой:
— Тот мужик… На тракторе… Мотив у него был, в принципе, такой же, как и у Керимова. Но, как я уже сказал, действий своих они не согласовывали. Эти уроды вообще не были знакомы… Но обоими двигала месть. Только Керимову я ноги ломал, а о тракториста Ставр самолично руки пачкал…
— Зачем? — слегка нахмурился Герман.
— Это давнее дело… О нем никто и не вспомнил, хотя, казалось, перебрали все возможные варианты. В общем, когда Дашка еще жила в детдоме, она получила место горничной у нас на базе. И так получилось, что никто этой дуре не сказал, что у нас был специальный автобус, который привозил людей на работу, а после — развозил по домам. Вот тогда Дашка с этим водилой и снюхалась… Договорилась, что он ее подвозит, а она… — Костя брезгливо скривился и махнул рукой, — ну, ты понял, не маленький… Потом, правда, Дашка его бортанула. Ну, когда выяснила, что автобус имеется. Мужик слово «нет» не понял. Избил ее до полусмерти, пытался изнасиловать… Вот тогда-то Ставший его и наказал. Даже не знаю, как этот козел выжил… Лечился, правда, долго. Инвалидность получил. Долгое время не мог восстановиться, с работы уволили, жена ушла. Вот он на Дашку и окрысился. И крепла в нем эта ненависть, бродила…
— Он… выследил ее?
— Да, ну… Это не тот человек, которому бы хватило смелости спланировать убийство. Говорю же… случайность. Череда нелепых случайностей… Увидел ее на трассе, и стукнуло что-то в башку! Наделал дел в запале, сам испугался. Бухал потом неделю… И трактор, главное, в соседней области на учете стоит. А сюда на подмогу был перекинут… Вот мы его и не проверили.
Герман неверяще покачал головой. Странная штука — жизнь… Странная и непредсказуемая. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Свободное падение, без всякой страховки…
— Ты сказал, что Ставший ему ноги ломал, а с Керимовым ты разбирался…
— Да. Ставр тогда пытался Дашку вытащить. А я подчищал… Смотри… Ставший не знает многого… Я не смог ему рассказать, не знал, как… Так что, не проболтайся. И не бойся — нет никаких пленок, и дубликатов нет… Я лично все уничтожил.
— Я в курсе. Мне Даша рассказала. Спасибо… Спасибо тебе, Костя… За все.
Костя поднялся со своего места, отрицательно качая головой:
— Тебе не за что меня благодарить. Я за свое стоял… А вот тебе действительно спасибо. От души. Я бы не добежал… Нога, будь она проклята! Так что, если бы не ты… Могло и не быть нашей девочки.
Мужчина осторожно наклонился, взял в свою ладонь руку Германа и осторожно ее пожал.
— Костя…
— Да?
— Что теперь будет? С Керимовым… И вообще…
Костя зловеще улыбнулся. В холодных глазах сверкнула сталь:
— А ничего. И Керимова тоже не будет. Знаешь ли… с ним в СИЗО случится запоздалое раскаяние. Повесится на собственной простыне — бедолага…
Он говорил, как есть, ничего не скрывая и не тая. Очевидно, проверяя реакцию Германа. И тот не сплоховал. Глаз не отвел. Не поморщился даже.
— Не слишком ли круто? — спросил только.
— Отнюдь. Тринадцать лет назад я уже дал этой п*дле шанс. Оставил в живых. По закону поступил… Хотя ты не представляешь, как мне хотелось эту мразь… вот этими самыми руками… — Костя вскинул руки с чуть согнутыми пальцами и легонько ими встряхнул.
— Ментам ты его сдал? — голос Германа слабел с каждым новым вопросом, и, понимая, что нужно сворачиваться, Костя все же ответил:
— Я. Правда, перед этим здорово помял. Не удержался. Чего уж…
— За такое не благодарят, но за нее… спасибо.
— Не надо… — покачал головой Костя, — не надо… правда. Ты, главное, ее береги.
Стоящая у самых дверей Дашка резко отступила вглубь коридора. И только свернув на лестничную площадку, сделала свой первый за долгое время вдох. Настолько жадный, что даже в груди запекло! Она не знала, как теперь будет жить. Она не знала даже, как просто осмыслить все то, что ей стало известно. Как до конца уложить в голове Костины мотивы. Все то, что он для нее делал на протяжении стольких лет… Тихо. Без пафоса. Будто бы выполнял очередную работу, не стоящую даже внимания.