— Ты не хотел отменять поездку.
— Что?
«Я такая чертова идиотка».
— Ты не хотел отменять поездку. Ты хотел убедиться, что тебе удастся привести Арию в хижину, чтобы, наконец, залезть к ней в штаны. — Он делает шаг ко мне, тянется за моей рукой, но я отдергиваю ее и отступаю назад. — Не надо.
— Это неправда.
— Конечно, правда. Если бы он сказал мне, что изменил, мы бы не поехали. У вас с Арией не было бы вашего маленького отпуска. — Я снова делаю шаг назад. — Ты хотел ее. А потом, когда они умерли... Ты, блядь, солгал мне, чтобы не дать впасть в депрессию. Чтобы я не была слишком подавлена, чтобы трахаться.
— Эверли. — Его взгляд полон ужаса и затравленности, но он не спорит.
— Оставь меня в покое.
Я поворачиваюсь, хватаю лампу и выхожу из гостиной.
— Эверли.
Я слышу, как он зовет меня, но не оборачиваюсь. Не хочу иметь с ним ничего общего.
Я была дурой. Полной идиоткой.
Очевидно, у меня ужасный вкус на мужчин.
Глава двадцать шестая
КУПЕР
Даю ей минутку, потому что знаю, что ей это нужно. У меня болит грудь, и я чувствую, что на самом деле могу, блядь, умереть. То, как Эверли смотрела на меня. Как будто я предал ее хуже, чем Лиам. Это может на самом деле убить меня.
Иду в спальню и нахожу ее на полу, съежившуюся в углу с керосиновой лампой.
— Оставь меня в покое.
— Я не могу. — Вхожу в комнату и опускаюсь перед ней на колени. — Мне так чертовски жаль.
Может быть, мне не следовало ей говорить, но все, что я сказал, было правдой. Где-то на этом пути моя лояльность изменилась. И не только потому, что Лиам мертв, но и потому, что она заслуживала знать. Но черт возьми, если я не чувствую себя виноватым за то, что предал своего лучшего друга.
Потому что именно таким был Лиам. Он всегда был рядом со мной, всю мою жизнь. И теперь я раскрыл его самый большой секрет. Это делает его похожим на дерьмового парня, хотя на самом деле, вплоть до того дня, когда он изменил, Лиам был отличным парнем.
Я знаю. Потому что издалека наблюдал, как он души в ней не чает. Лиам любил ее. Сможет ли Эверли поверить в это сейчас, не знаю. Она была всем для него.
И я ненавижу то, что не расспросил его подробнее о деталях. Просто не хотел этого знать. Не хотел знать больше, чем уже знал.
— Эверли, здесь слишком холодно. Пожалуйста, вернись в гостиную.
Она смотрит прямо на меня, и я вижу, как слезы текут по ее щекам, и это меня убивает.
— Я не хочу быть рядом с тобой. Ты солгал мне.
— Мне жаль.
— Нет, не жаль. Ты бы сделал это снова, верно?
Я не знаю. Честно говоря, не знаю. Я больше никогда не хочу видеть это выражение на ее лице. Взгляд, полный предательства.
— Я не знаю.
— Конечно. Я была права насчет тебя все это время. Ты эгоист. Просто плейбой, который хочет добиться своего.
Эверли злится. И имеет на это право.
— Возвращайся в гостиную.
— Нет.
— Иди, а я останусь здесь.
Она качает головой, и стоическая холодность омывает ее красивое лицо, когда она вытирает слезы.
— Я даже не настолько зла на тебя. — Она пожимает плечами. — По крайней мере, я не должна злиться. — Куда она клонит? — Я точно знала, что происходит между нами.
Теперь мы стоим всего в нескольких футах друг от друга, лампа все еще на полу между нами.
— И что же это?
— Просто трах, чтобы скоротать время.
— Не говори так.
Девушка отмахивается от меня. И я не понимаю, как эти слова не разрушают ее. Это выше моего понимания, потому что это, черт возьми, разрушает меня.
— Он был твоим другом. Но не я. Я была просто девушкой твоего друга. — Эв смеется, но это ненастоящий смех. — И старшая сестра твоей подруги.
— Это неправда.
И снова она отмахивается от меня.
— Правда. И ты должен был быть предан своему другу. Я не сержусь.
Нет, она злится.
Эверли снова смеется, но смех сопровождается всхлипом.
— Я имею в виду, только потому, что у нас был секс, я ожидала, что тебе, блядь, будет не все равно. Как по-девчачьи с моей стороны.
— Не говори так. — Я двигаюсь к ней, касаясь пальцами ее щеки, но она отталкивает мою руку.
— Не прикасайся ко мне. Между нами, — она указывает рукой на пространство между нами, — все кончено. Нам придется придумать другие способы развлечь себя.
— Это не то, что есть.
Эверли распрямляет плечи, пристально глядя мне в глаза.
— Это именно то, что было. Два человека, напуганных и застрявших неизвестно где. Любой бы кончил тем, что трахнулся.
Я ненавижу, что она принижает все, что произошло между нами. Я рассказал ей то, чего никогда никому не рассказывал. Даже Лиаму. Она знает обо мне больше, чем кто-либо другой, но ведет себя так, словно впустила меня в себя только от скуки.
— Пожалуйста, вернись в гостиную.
— Я не хочу разговаривать.
Я киваю головой в знак согласия.
— Хорошо.
— И определенно не хочу трахаться.
С трудом сглатываю, и не потому, что собирался заняться с ней сексом, а потому, что она думает, что я на самом деле думаю об этом прямо сейчас, когда теряю ее. Теряю все, что у меня было вчера, что для меня стало целым миром.
— И не мечтал об этом.
— Хорошо.
Я хватаю лампу с пола, и мы возвращаемся на диван, где я ложусь, а Эверли ложится с другой стороны, свернувшись калачиком.
Смотрю на камин и удивляюсь, какого хрена я открыл рот. Не потому, что хочу продолжать трахать ее — я имею в виду, что хочу, но это нечто большее. Я ненавижу эту тишину.
Простит ли она меня когда-нибудь?
Глава двадцать седьмая
ЭВЕРЛИ
Чувствую себя опустошенной. Все то, во что я верила, оказалось полной ложью. Я не сплю и смотрю в потолок уже, по меньшей мере, час, а иногда смотрю на другую сторону дивана, которая сейчас пуста. Не знаю, где Купер, но у меня нет сил его искать.
Я имела в виду то, что сказала прошлой ночью. Я не должна злиться на него. Он действительно был лучшим другом Лиама. Конечно, тот был предан ему. Но по какой-то причине то, что Купер мне не рассказал, почему-то хуже, чем то, что Лиам мне изменил.
И у меня нет сил думать об этом.
Я была так чертовски счастлива.
Теперь я — ничто.
— Эверли! — Купер с криком врывается в парадную дверь.
— Что? — Я встаю с дивана, когда он указывает за спину, не закрывая дверь.
— Грузовик.
— Что? — Я быстро подхожу к входной двери и вижу грузовик, остановившийся перед домом. — О, боже мой.
Натягиваю ботинки, а Купер выходит на улицу. Мое сердце колотится, когда я присоединяюсь к нему и вижу пару средних лет, которая вылезает из грузовика и смотрит на нас в шоке.
— Привет, — осторожно здоровается женщина.
— О, боже мой. — Я не могу поверить, что здесь кто-то есть. Быстро спускаюсь к ним по лестнице. — Это ваш дом? — спрашиваю я.
Мужчина молчит и подходит, чтобы встать рядом со своей женой в защитной позе.
— Ее отца.
Я тупо киваю головой, когда Купер становится рядом со мной.
— Приносим свои извинения за вторжение.
Мое сердце все еще неистово колотится, когда я фокусируя взгляд на женщине. Мужчина крупный и немного пугающий.
— Мы попали в аварию. Телефон не работал, и мы не знали, что делать. Случайно наткнулись на ваш дом...
— Это была ваша машина?
Мое сердце теперь застряло в горле. Они нашли машину? Значит ли это, что они нашли Лиама и Арию? Я киваю.
— Вы нашли ее?
Женщина печально качает головой.
— Власти нашли машину несколько дней назад. Значит вы Купер и Эверли?
Я снова киваю.
— Они нашли Лиама и Арию? — На самом деле это не вопрос. Если они знают наши имена, то должны знать, что мы двое пропали без вести.
— Да. Мне очень жаль.
Слезы наворачиваются на мои глаза, но я не даю им пролиться.
— Простите, что мы ворвались в дом вашего отца. Мы просто...
— Мы чуть не замерзли насмерть, — заканчивает Купер, и женщина смотрит на него добрыми глазами.
— Я рада, что его дом смог уберечь вас, — грустно улыбается она. — Он был бы так рад этому.
Мужчина обнимает ее за плечи и крепко прижимает к себе, глядя на нас.
— Ее отец скончался шесть месяцев назад. Мы готовили дом к продаже, когда увидели, что надвигается метель, и решили подождать, пока она не рассеется.
Я киваю головой, оглядываясь на белый снег, который наконец-то начинает таять. Снега вчера особо не прибавилось, а сегодня на самом деле солнечно, и я бы сказала, что температура выше нуля.
— Мы использовали дрова. И консервы.
Женщина улыбается в ответ на это.
— Моя мать умерла год назад. Папа был так одинок, что почти все оставшиеся дни проводил за рубкой дров и консервированием. Он был бы так счастлив, что его труды не пропали даром.
Я тоже улыбаюсь, благодарная, что женщина не собирается злиться.
— Мы можем заплатить.
Женщина отмахивается.
— Ребята, вас отвезти в город?
Мы оба быстро киваем и горячо благодарим их. Затем заходим внутрь и быстро собираем наши вещи и забрасываем их в кузов грузовика. Я оглядываюсь на обветшалый старый дом, который поддерживал нашу жизнь более трех недель.
У меня болит сердце.
Всего день назад я бы ушла с грустной улыбкой, но с хорошими воспоминаниями, несмотря на ужасные обстоятельства. Но теперь, глядя на дом, я вижу только ложь.
Мы едем в грузовике, слушая рассказы пожилой пары о доме в котором мы жили, пока не добираемся до полицейского участка.
После объяснения, кто мы такие, нас везут в местную больницу, чтобы медики смогли осмотреть нас, а затем нас оставляют в комнате ждать.
С нашими родителями, по-видимому, связались, когда власти нашли машину, Лиама и Арию, но отец Купера не ответил. Мои родители, очевидно, только что вернулись домой после того, как забрали тело Арии, но моя мать сейчас на пути сюда.
Но я не хочу ее видеть. Не хочу никого видеть. Я просто хочу съежиться в позе эмбриона под одеялом и, возможно, никогда не выходить.
— Ты в порядке?
Я смотрю на Купера, который сидит на смотровом столе в настоящей медицинской перевязи. Они сказали, что его плечо должно полностью зажить через неделю или две.
— В порядке.
Парень не заставляет меня говорить больше, и я благодарна ему за это. Мне хочется подойти к нему, поцеловать и почувствовать, как его сильные руки обнимают меня, но знаю, что не могу. Все это было лишь иллюзией.
— Эверли.
Бросаю взгляд на дверь, когда входит моя мама с дизайнерской сумочкой, перекинутой через плечо, и оглядывается вокруг, как будто все это ниже ее достоинства.
— Ты жива.
Я встаю.
— Да.
— Боже мой, Эверли. Мы все думали, что ты мертва. Поисковая группа искала тебя, но безрезультатно.
Моя мать ведет себя так, будто несчастный случай и мое выживание доставляет ей неудобства.
— Мы нашли заброшенный дом и остановились там.
— Ну, разве это не мило? Пока все тебя искали... — Она с усмешкой смотрит на Купера. — Ты была занята игрой в дом.
— Не совсем, — ворчу я, когда она дергает меня за сухие и ломкие волосы.
— Боже мой, Эверли. — Она разочарованно качает головой, прижимая руку к груди. — Они тебя проверили? — Клянусь, ее нос не может подняться выше. — Я имею в виду, насколько это возможно здесь.
Я киваю.
— Я в порядке. Немного истощена, но со мной все будет хорошо.
Она изучает порез на моей голове, который теперь превратился в шрам.
— Полагаю, мы сможем исправить это, когда вернемся домой. Видит бог, я бы никому здесь не позволила к нему прикоснуться.
— Все в порядке. — Я отмахиваюсь от нее, когда она тянется к нему.
Мама смотрит на Купера, а затем снова на меня.
— Вам нужно какое-нибудь другое лечение?
Я склоняю голову набок, не понимая, что она имеет в виду. Мама смотрит на меня, приподнимая бровь.
— Что?
— Какие-нибудь тесты?
О. Она имеет в виду венерические болезни.
— Нет. — Хотя, может быть. Но не из-за Купера, а потому что мой придурок-парень изменил мне, по крайней мере, один раз, если небольше.
— Отлично. Тогда поехали.
Мама тянет меня за руку, но я не могу не посмотреть на Купера.
— Твой отец ответил?
Наши телефоны работают здесь, и Куп отправил своему отцу сообщение. Он пожимает своим большим плечом.
— Нет. Но со мной все будет в порядке.
Я собираюсь поспорить с ним, когда раздается стук в дверь, и в комнату входит мама Лиама.
— Купер! — Женщина бросается к нему, и он встает как раз вовремя, чтобы та заключила его в свои объятия. Затем смотрит на меня. — Эверли, — выдыхает она. — Слава богу, вы оба в порядке.
Видите, вот как должна реагировать любящая мать. Я смотрю на свою собственную холодную и роботизированную мать, а затем на маму Лиама.
— Да.
Я подхожу к ней, и она заключает меня в объятия.
— О, я так рада. Я так волновалась.
Закрываю глаза и позволяю ее теплу окутать меня, хотя бы на мгновение. Женщина отпускает меня, а затем поворачивается к Куперу.
— Где твой отец?
Парень снова пожимает плечами, пытаясь вести себя спокойно, но это должно быть отстойно, что он даже не потрудился приехать и забрать своего сына, который мог умереть.
— Уверен, что он будет здесь.
— Я так рада, что вы двое в порядке.
— Мне жаль насчет Лиама, — говорит Купер напряженным голосом.
Она тихо всхлипывает.
— Мне тоже. — Она поворачивается ко мне и моей матери. — И я очень сожалею об Арии.