— До сегодня, — подал голос Куросаки.
— Именно.
Йоши Таканава помассировал веки и уперся тонкими пальцами в морщинистый лоб.
— Вы хорошо поработали. Главное, что остались живы. Насчет младших Накамуры не переживайте, я уже дал задачу, чтобы их нашли и устранили. Предателей мы терпеть не будем. Ресторан теперь будет нашим однозначно, правда после случившегося там сегодня вряд ли в ближайшее время Хирохито сможет похвастаться хорошим наплывом клиентов.
Он хмыкнул и встал с кресла, после чего подошел к открытому окну.
— Завтра утром я поговорю с Оябуном насчет произошедшего и подумаем как все уладить. Пока что вы оба свободны. Ступайте.
Мы встали со своих мест, коротко поклонились Йоши и вышли из кабинета. Через несколько минут мы уже сидели в ресторане, в котором завтракали днем ранее. Только сейчас мы находились во внутренней части, а не на внешней площадке.
Внутри играла приятная расслабляющая джазовая музыка, вокруг был приятный полумрак, а под потолком тихо шелестели вытяжки.
По иронии судьбы нас обслуживала официантка, с которой мне удалось договориться об отсрочке оплаты, когда я случайно впитал деньги. Она мило мне улыбнулась, опуская с подноса тарелку с горячим ужином: стейк из мраморной говядины со свежими овощами.
Куросаки заказал какой-то мисо-суп внутри хлебной лепешки и удон c острой курицей.
— Ваш ужин, господа, — сказала она.
Я вежливо кивнул ей в ответ, сложив ладони перед собой.
Благо, что она держала язык за зубами и ничего не сказала. Внутри себя я за это ее глубоко зауважал. В наше время, к сожалению, слишком мало людей, обладающих таким качеством.
— Где ты научился так драться, Ахиро? — спросил меня Куросаки с набитым ртом.
Внезапный вопрос. Как я уже говорил, мне всегда казалось, что внутри якудзы мужчина должен уметь делать два дела: драться и повиноваться. И я не думал, что кого-то могут удивить чужие навыки.
С другой стороны… Куросаки был простой, как десять иен и прямой, как линейка. Что думал то и говорил.
— Ничего особенного, — сказал я.
— Да ладно! Как ты его бэм-бэм, — он демонстрировал руками стандартный джеб-кросс, который я выписал одному из татуированных в грудину, — подсечка, переворот! Я все видел,
Я хмыкнул, вспоминая, как Куросаки лежал на столе и хрипел, сдерживая острие тонто у своего горла с мольбой в глазах.
— Лучше бы ты следил за своим противником, как за мной, Куросаки, — хмыкнул я.
— Э-э, яйцо, не учи курицу! — он шутливо погрозил мне пальцев. — Так что, расскажешь?
Я откровенно оттягивал время, шаря по воспоминаниям. Иногда, чтобы что-то вспомнить мне буквально приходилось бродить по коридорам памяти и открывать двери, за которым скрывалось кино в стиле слайд-шоу.
И никогда не знаешь, что может скрываться за следующей дверью.
— Это длинная история, — сказал я машинально. А перед глазами мелькали картинки-образы из жизни прежнего Ахиро Кэнтаро.
— А ты куда-то торопишься, братан? — спросил он меня, откидываясь в глубокой кушетке. — По-моему хорошо отдыхаем после тяжелого дня. Не находишь?
Я вздохнул, после чего тоже откинулся в кресле и прикрыл глаза. Куросаки молча ждал. Наверное он думал, что я собираюсь с силами и сейчас он услышит какую-нибудь историю о том, что я был в плену у триады с детства, но потом сбежал из Китая в Японию или что-то подобное.
С какой-то стороны так и было. Я собирался с мыслями; буквально читал свое досье.
— Это случилось десять лет назад, — начал я пересказывать то, что увидел. — Мои родители были бедными людьми у которых помимо нищеты была еще и игровая зависимость. Они вынесли из дома все, что не было прикручено к полу.
Куросаки внимательно слушал меня и пил что-то из своей невысокой чашечки. Наверное это было сакэ.
— В какой-то момент они обратились к досо, чтобы занять денег, — сказал я. Досо у нас — обычный ростовщик. Кредитор. Заемщик. — Кто же знал, что тот мужчина работал на якудзу? Почувствовав вкус сытой жизни, мать и отец кутили во всю. Покупали дорогой алкоголь, питались в ресторанах и иногда баловались порошком. В тот день, когда досо пришел забирать долги, естественно, денег в доме не было.