Когда мы остались одни, офицер подошел ко мне и представился. Его звали Ичиго Кубо. Мы обменялись чисто формальными поклонами, которые ни для меня, ни для него ничего не значили.
— Значит, — начал он, — это ты один из Семи.
Я замер на месте, потому что сил почти не оставалось. Что такое «один из Семи» я догадался только по тому, что слишком много событий свалились на голову мне просто потому, что Семеь Богов Удачи решили скоротать время за уникальной и веселящей их сущности игрой.
Я тяжело вздохнул.
— Я.
Если предстоит драться, то я пропал. Он вооружен, свеж и готов дать драку. У меня же сейчас еле держатся ноги.
— Я избранник Хотэй, — сказал Ичиго Кубо. — Бога сострадания и добродушия.
Не знаю почему, но меня это где-то внутри даже позабавило. Бог сострадания и добродушия, что решил принять участия в кровавой бойне. Иронично.
— Вижу, что у тебя нет сейчас. Давай довезу тебя домой, — сказал он. И почему-то после всего произошедшего, я ему не верил. Вдруг это еще один доппельгангер? Кто знает, сколько их тут шатается?
Но сил добираться своим ходом у меня просто не было
— Почему ты хочешь мне помочь?
Ичиго скрестил руки на груди и облокотился на свою машину.
— Потому что я обладаю некоторой информацией, которая может тебе помочь. И как минимум потому, что еще двое Избранников объединились и действуют в паре, чтобы устранить оппонентов. И судя по тому, что я ощущаю, то тот, что хотел прикончить тебя и господина Ишимору, тоже был Избранников. Что у него была за сила?
— Он умел принимать облик другого человека.
Ичиго хмыкнул себе под нос.
— Тогда ясно как ему удалось украсть полицейский автомобиль незамеченным, — пробормотал он. — Садись, давай отвезу тебя домой, по пути поговорим.
Я без сил свалился в его машину и прикрыл за собой дверь.
По моей логике он должен был ехать к себе в участок, заполнять до полуночи разного рода рапорта, писать отчеты и заниматься бумажной волокитой, но почему-то этот добродушный сострадалец решил помочь мне, вместе своих обязанностей. Видимо вопрос выживания его интересует на сегодня больше, чем честь и достоинство в участке.
— Итого нас осталось четверо, — произнес он, когда мы выехали на трассу и двинулись в сторону города.
— Почему четверо? — спросил я. Если верить его словам, то вот мы двое, потом тот, с которым разобрался я. Это трое. Еще один был, с которым мы столкнулись на крыше. Тогда четверо. Где еще трое?
— Двое убиты ранее. Этот третий.
Я кивнул головой. Стало немного яснее. Тогда, выходит, те оставшиеся двое объединились. Остаюсь я и Ичиго. Дело просто дрянь.
— С самого начала я пытался распутать загадку Семи, — сказал он. — Предотвратить то, что случилось, но пока я разбирался и искал седьмого — случилось первое убийство. Затем второе. Случившегося не вернуть, но мы можем попробовать объединиться и предотвратить новые смерти.
Ладно, его подход действительно соответствовал тому, какому богу он приглянулся. Старался все максимально свести к нелетальным исходам. И если это реально сделать — я помогу ему.
Но теперь оставался самый главный вопрос — кто стоит за личностью неизвестного нам четвертого Избранного и какая у него особенность.
Глава 20
Мы не говорили с ним о силах друг друга. Наверное каждый хотел оставить эту тайну нераскрытой, потому что так или иначе, а остаться должен будет один. Конечно же мы обсудили момент, что попробуем найти способ решить этот вопрос. Но все это обсуждение получилось скомканным и несуразным.
В квартале от своей квартиры я попросил Ичиго остановиться. Я не хотел, чтобы он четко знал, где находится моя квартира. Как говорится, меньше знает — крепче спит.
Но пока мы ехали он рассказал все, что успел узнать и информации было не так много, как изначально могло показаться. Ичиго сказал мне, что в один момент, когда на выезде на одно задание ему сильно ранили, к нему обратился один из Семи. А конкретно — Хотэй. Ичиго приглянулся ему из-за своей профессии. Насколько он понял, то потому, что сам Хотэй хотел показать Ичиго, что много проблем можно решить более мирным путем, нежели устранением целей.
После этих слов сам Ичиго как-то криво улыбнулся, но больше ничего не сказал. Про меня же он не задавал вопросов. Что случилось со мной, какие идеи были у моего бога, да и в целом, даже не спросил кто из Семи решил со мной установить связь. Я же решил не распространяться.