По этим же причинам о аэроткаси ходили нехорошие байки. Мол иногда на высоте в несколько сот метров их системе безопасности совершенно безосновательно чудилось что её хакают, компьютер бдительно превращал топливо в пену и героически самоликвидировался, а у пассажира оставалось жизни секунд этак на тридцать, пока вертушка с грацией булыжника летела к грешной земле... Особую ужасающую достоверность слухам придавала присказка, что перед самоуничтожением компьютер выдавал в динамик пару аакордов на мотив "врагу не сдается наш гордый Варяг"... Слухи конечно напрягали, но летать как-то было надо. Поэтому приходилось пользоваться любимым видом межгородского транспорта, уповая на русский авось. Меня он во всяком случае еще ни разу не подводил, хотя конечно одного раза тут будет вполне достаточно... Я вообще летать не очень люблю. С неба падать не приходилось, зато в годы золотого отрочества пришлось как-то почти двенадцать часов проваляться в разбитом вертолете посреди песчаной бури. Воспоминания остались самые неприятные и свежие на удивление. Хоть и прошло с той поры уже почти десять лет.
Время бежит, да...
Меж тем, мой дребезжащий воздушный тарантас клюнул носом вниз, и начал снижение. Я глянул в окно. Там качалось зеленое море леса, который прорезала нитка асфальтовой дороги, медленно но верно сдающей позиции природе. Дорога бежала среди зелени и вдруг впадала в поля, - квадраты и прямоугольники посадок, разные по цвету, разграниченные нитками дорог. Вертолет пошел ниже над полями, мелькнуло и пронеслось поле с какими-то посадками, волновавшимися на ветру, затем другое, где автоматические комбайны шли рядком подхватывая траву и выплевывая из себя сзади в виде перевязанных брикетов... Потом бесконечные ряды блестевших на солнце пластиковыми крышами теплиц...
Все это пронеслось и сменилось комплексом домов, - фактически небольшим городком в одну улицу, окруженному каменной стеной с вышками по углам и колючкой поверху. Вертолет затормозился, развернулся и пошел на посадку перед зданием красного кирпича с покатой крышей в которой блестели на солнце большие мансардные окна. Мы садились аккурат на заасфальтированную площадку перед зданием, которая видимо служила здесь центральной площадью, потому что улица одним концом уходящая в ворота на дорогу к полям, вторым заканчивалась здесь. Красное здание по всему было здесь главным.
В принципе, все здесь сверху мне выглядело знакомым еще по предварительно просмотренному перед вылетом спутниковому плану. Но по мере снижения обрастало новыми живыми подробностями. Все здесь было ухоженным, живым, не заброшенным. Редкая картина за чертой города...
Вертолет дрогнул опускаясь на полозья. Шум винтов стал стихать, становясь все менее надсадным. Лопасти все больше замедляли свой бег. Я с наслаждением снял с головы полукружья бируш-наушников, открыл рюкзак и забросил их туда. Всякий опытный путешественник на воздушном такси имел что-то похожее, потому что со звукоизоляцией у этих машинок было совсем туго... Захлопнул клапан рюкзака, забросил его на плечо, пристроил на перевязь винтовочный чехол, и - наплевав на значок, который призывал дождаться прекращения движения винтов снаружи, открыл дверцу вертолета.
Место и правда было ухоженное, снаружи практически не было пыли от движения винтов. Я привычно пригибаясь отошел от машины. От дома ко мне уже кто-то бежал - мужчина в джинсах и светло-коричневой рубашке. Длинный, и фигурой и лицом, молодой, едва ли больше двадцати пяти. С серьезным внимательным взглядом близко посаженных зеленых глаз.
- Здравствуйте! - Крикнул он перекрывая, вертолётный шум. - Вы Поморцев?
- Да, - я пожал его протянутую руку, худую и жилистую.
Пожатие у него вышло крепким.
- Я Василий! Идемте в дом! - он приглашающе махнул рукой, но я остановил его.
- Погодите!..
Я включил браслет на левой руке и проверил есть ли здесь сигнал сети. Обидно отпустить машину, чтобы после узнать, что вызвать её обратно сюда невозможно. Бегай потом по полям... Но сигнал был, и я с интерфейса браслета послал воздушному такси команду - конец поездки. Вертолет заурчал, снова раскручивая так до конца и не остановившиеся винты, и подпрыгнув в воздух одновременно начал разворачиваться. На канарееечно-желтом боку промелькнула эмблема - летящий на больших крыльях тонконогий конь: "ПЕГАС Северо-Запад". Ничего оригинального. Нарисовали бы лучше на эмблеме лошака какого или мула, все ближе к правде...