- Есть кто?
- Мои соратники... - задумчиво пробормотал Горазд, (и я поймал себя на том, что это слово "соратники" прозвучало у него с чистым смыслом, - те с кем он был "на рати" - воевал. Слишком часто это слово использовали штатские штафирки для обозначения единомышленников и коллег, красиво это для них звучало - "мои соратники"... Так часто, что даже воевавшие вместе люди чаще стали стыдливо говорить о своих боевых друзьях - "сослуживцы", как будто и не воевали он вместе, а просто тянули службу в мирное время). - ...Мои соратники... Их осталось-то... Кто жив - сейчас далеко. А молодежь в это дело впрягать... Но есть у меня кому позвонить. - Он остро и вместе с тем как-то лукаво глянул на меня. - Мишук, ты спросил меня, - верю ли тебе? А сам - веришь мне?
- Верю, дядька Горазд. - Искренне сказал я.
- Ну так я сейчас пойду звонить. А ты сиди спокойно, и не подслушивай. А чтоб не тебе не скучно было, - вон, в шкафу сухпай лежит. Жрать то охота небось.
- Не без этого, дядька.
- Ну и давай. Извини, разносолов нема. А мы-то с Вячко теперь за обедом в кафе напротив ходим... Чайник вон, то же...
Дядька захромав, хлопнул дверью. Я рассеяно оглядел разложенный на столе пулемет. "ПКМ-пара", с чуть укороченным стволом, складным влево прикладом, и "рельсами" на крышке ствольной коробки и на газовой трубе. На нижней рельсе крепилась ручка - ("тактическая", естественно) - с выдвижными сошками. Модификация для зачисток от швейцарской фирмы Брюггер-Томмет. Хорошая была фирма. И Швейцария, говорят, неплохая страна была... А ствол-то на пулемёте болгарский, утяжеленный, с продольными и поперечными канавками, от Казанлыкского Арсенала. Нестандартный для такой машинки, - сборка, под себя... Интересно, кому же он пошел звонить? Искус подкрасться послушать был велик. Но... кому как не ему мне доверять?
Человек должен кому-то доверять.
Я подошел к шкафу и распахнул дверцы. Сухпаи лежачие стройным рядком обнаружились на второй снизу полке. Я переместился за стол, разорвал упаковку, вытащил из прочей снеди банку гречневой каши с говядиной, и вскрыв поставил а саморазогрев. Через пару минут каша согрелась, я начал выметать её из банки коротенькой пластиковой ложечкой...
Дядька вернулся, кивнул мол головой, - все у него как надо. А я тем временем добил кашу, да забабахал повидла из пакетика, да еще кой-чего. Ну и болтали мы с ним, о том о сем, между делом. И как раз решил я полирнуть все это дело чаем с печеньками. Собственно я уже печеньку-то и откусил, когда дверь решительно открылась, и в комнату вошла...
Тут я печенькой и подавился.
***
- Семнадцать минут с созвона! - Пробормотал дядька. - Шустро. Ты откуда? Поблизости была?
- В ближайшей гостинице, - ответила она дядьке Горазду, глядя на меня. - Я то знала к кому он первым делом придет... Ну, здравствуй, Мишук.
- Русанка... - проклятая печенюшка торчала в горле колом, и я схватив со стола чашку отчаянно запил её чаем.
Она совсем не изменилась. Да нет, изменилась конечно. Только я её сразу узнал... Когда мы виделись в последний раз, она была еще девчонкой. Теперь стала женщиной. Время-резчик чуть резче отметил черты её лица. И совсем её не портил длинный шрам на левой щеке. Не знаю, вставала ли еще её челка непокорным вихрем, сейчас она была гладко зачесана назад, коротко обрезанные волосы собраны в хвост. Загорелая. А глаза остались прежние, - голубые лукавые озера. В детстве мне было проще в них купаться, а потом я в них каждый раз тонул...
Гмммм, - прочистил горло дядька. И я очнулся.
- Ты здесь как, Русанка?!
- Ты бы предложил даме присесть, - улыбнулась она. Чуть криво улыбнулась, кажется рана на щеке, что оставила шрам, задела и мышцы... - Совсем ты Мишук не меняешься. Медведь медведём. Так мне и не удалось научить тебя галантности.
- Некому стало тренировать... Хочешь, вон, стул уступлю. Хочешь - на кушеточку садись. А от ответа, не уходи.
Она легко проскочила мимо меня, обдав легким запахом, - новая хорошо выделанная кожа черного полупальто, никаких духов, - и плавно опустилась на кушетку.
- Деловой ты стал, Мишук. Тетушка Альда меня послала. Привет тебе кстати, передает. Как только вокруг тебя каша заварилась, - она сперва послала за мной. А потом меня, - на твои поиски. А мы знали наперечет людей, к которым ты можешь обратится. Их ведь всего ничего. Умение заводить друзей, не самая твоя сильная сторона, медвежонок. Дед вырастил тебя лесным дичком.