Из мертвецов.
Первого я заметил почти у самого входа. Он лежал на полу, нелепо подвернув под себя ногу, - иссохшая мумия, так и не расставшаяся со своим длинным посохом. Я узнал его по белому чубу, все еще украшавшему сморщенный обтянутый коричневой кожей череп - жрец Людовит. А дальше лежал еще один труп, и еще. Вместе с дедом сюда вошли восемь человек. А вышел только один. Остальные семеро так и остались здесь. Я шел по залу к его тронному концу, и мой путь отмечали сморщенные тела. Вот справа один из ученых, - тогда десять лет назад он был с чемоданом за который очень трясся и никому не доверял - теперь чемодан валялся далеко. Видимо сам бросил его когда побежал, занятно как могут в один миг изменится у человека представления о важном... Не помогло, - так и рухнул лицом вперед, и теперь лежал в сухом порошке своей высохшей крови. Второй ученый - у колонны. Этот был умнее первого, не бежал к выходу по прямой, но тоже не успел; осел, будто устал. Смертельно устал. Слева, - у противоположного конца залы, еще один жрец. Как же его звали?.. Да, Дубрав - свернулся клубком, будто новорожденный, сжав костлявыми руками живот. И почти по центру, - двое бойцов Запслава, даже после смерти не расставшиеся с автоматами. Они умерли здесь первыми, и лежали в тусклой россыпи собственных гильз.
- Что за ад? Что тут произошло? - Дал голос у меня за спиной один из охранников Амоса. Кажется, Джарвис...
Я мог бы рассказать. Во всех подробностях. Когда-то, десять лет назад я уже видел это. Но тогда я не смог понять. Возможно потому что не хотел. Я ведь тогда не мог представить, что братья будут стрелять друг в друга, - даже ради блага, как они его понимали. А теперь я знал, что братья - и за благо - рвут друг друга особенно яростно. Это чужого можно убить без особых эмоций...
Я знал все что здесь произошло, вплоть до каждого движения. Кто куда бежал, где прятался, в кого стрелял. Кто ничего не успел понять, а кто умирал мучительно и долго. Я видел все это - с восьми разных точек зрения, по числу вошедших сюда людей. Мне было грустно. И одновременно, я был отчаянно горд за деда. Он был один против троих матерых спецов. Стоял к ним спиной. А они целились ему в спину. И он сделал свой ход. И если не победил... То уж точно не проиграл.
- Контакт! - Раздался крик одного из телохранителей Амоса. Он заметил торчащую из-за колонны пулеметную турель, и суставчатую металлическую ногу. - Нет, отбой. Похоже, дохлая железяка.
- Боевой дрон... Может в спячке?
- Никаких шансов. - Сказал Поль Посье обойдя колонну с другой стороны. - Это старый "Герион". Их оснащали бензиново-акумуляторным гибридом. Десять лет. Он сжег бензин и аккумуляторы давно сдохли.
Я почти не слушал их. Колонны кончились, я вышел в тронную часть зала. Он лежал на ступенях. Он почти дополз наверх, до саркофага. Почти... И все еще тянулся к нему иссохшей скрюченной рукой. Дед. Мой дед.
Я подошел, и сел рядом на корточки, так чтобы увидеть его повернутое вбок лицо. Смерть изменила черты, но все же его еще можно было узнать. В местах не с таким сухим воздухом, время поступало с трупами гораздо жестче, а здесь... Рудомет и его люди, были добрыми стрелками - куртка на спине была вспорота в нескольких местах. Та самая крутка, в которой я видел деда в последний день. Все это было будто вчера. Яснее чем вчера. Существует ли вообще такая штука как время?
Левой рукой дед все еще тянулся достигнуть своего бога. А в правой, поджатой рядом с лицом, он все еще сжимал пистолет. Та самая - его - "Огненная Звезда", - "Стар Файрстар Плюс" из которой и я бывало стрелял в детстве... Удлиненный двадцатизарядный магазин, все еще был в рукояти. Но затвор застыл на задержке в заднем положении, оголив перекошенный ствол - он успел расстрелять все патроны до железки. Я залез в свой подсумок, достал магазин от пистолета, и выщелкнул оттуда один патрон. Затем аккуратно приподнял сухую руку мертвеца, нащупал кнопку выброса и отделил магазин дедовского пистолета. Туда я вставил свой патрон, загнал магазин обратно, отведя затвор назад, отпустил. Сухо клацнуло, затвор загнал патрон в ствол, - десять лет сжатия не ослабили пружину; испанская сталь была хороша. Теперь дед снова был вооружен.
Не к лицу воину лежать без оружия.
Рядом раздались шаги. Подошел Амос, и встал рядом. На деда он даже не посмотрел. Что ему был дед... Он неотрывно, будто зачарованный смотрел на возвышение, где лежал саркофаг.