- Хочешь реабилитироваться в глазах совета...
- Плевал я на совет! Нет, не так сказал. Извини, - и ты ведь в совете. Ты знаешь я дорожу твоей дружбой. Просто я делаю это не для совета. Для себя. Хочу оправдаться в своих глазах. И для всех варягов. Когда мы найдем усыпальницу... Это ведь для всех нас наступит другая эпоха. Бестуж, ты должен помочь мне.
- Чем?
- Один варяг может взять мальца в обучение. Парню вот-вот стукнет семь лет, - время выводить его на первую охотничью тропу. Я не хочу пока показывать парня. Мне нужен другой варяг, с именем, - который допустит его до первой тропы. Так чтоб когда я покажу парня, - ни у кого не было сомнений, что я вырастил варяга по всем правилам.
- Ты просишь меня быть поводырем через первый круг, на первую тропу?
- Да.
- Скрыть от совета, что ты мне показал.
- А что я тебе показал? Мальчишка не впадающий в боевое безумие от сомы, и говорящий чуть более связно чем другие? Брось - ему все равно надо подрасти. Видения чище чем у других, и становятся чище. Но нужно время. И мы ничего не нарушаем. Варяги могут растить щенка не только в приемнике - это давняя традиция, и пусть её сейчас не используют - её никто не отменял. Нужен наставник, и испытатель-поводырь. На первый круг достаточно даже не члена совета, а рядового варяга.
- Но я член высшего совета. Старший Писец.
- Я прошу тебя, Бестуж. Ради нашей дружбы. Помоги мне оправдать себя.
Бестуж помолчал.
- Для другого я бы этого не сделал, Глеб.
- Знаю.
- Мальчишка готов на испытание в первый круг?
- Он готов.
- Значит проведем испытания. Достоин - примем не первую тропу. Но Глеб. Я все-таки член совета. Глава Совета Держислав узнает от меня, что я видел. А скажет ли он волхвам, - его решение.
- Добро. Спасибо и на этом.
- Буди парня. Посмотрим что ты смог ему дать...
...Голоса начали отдаляться от меня, и вместе с ними уплывал смысл, я терял воспоминания об услышанном, как о самом обычном сне. Ты помнишь его весь еще за мгновение до пробуждения, но когда открываешь глаза он ускользает от тебя как мелкий песок из-под пальцев.
Я проснулся.
***
Не было ничего трудного пройти испытания первого круга. Нужно было быть ловким и сильным - для своего возраста. Я был. Нужно было знать начатки вражьей правды. Я знал. И нужно было чтобы тебя спытали два посвященных варяга с добрыми именами. Одним стал дед. Вторым его друг - Бестуж. Тогда я еще не знал, какую высокую должность он занимает. Меня ввели в первый круг, чтобы я по тропе первого круга бежал ко второму. За него уже нельзя будет переступить так просто как за первый. Будет больше испытаний, и судей больше.
- Будь добрым щенком, - сказал на прощание Бестуж. - Дед плохому не научит.
С дедом он еще о чем то говорил у вертолета.
Я не слышал о чем.
На прощание дед и Бестуж сжали друг-другу руки, и обнялись, и я тогда позавидовал деду. Они были настоящие друзья, и я тогда дал себе слово найти такого же друга.
***
Снова путана Альда и Русанка у нас в гостях. Они бывают часто, я уже привык к ним. Даже Русанка оказалась нормальной девчонкой... в те моменты, когда прекращает выпендриваться.
Мы с ней деремся. Не по злости, а для тренировки. Я почти всегда побеждаю, - если удается загнать её в угол - я тяжелее. Мы тренируемся в стрельбе. На винтовках мы на равных. Почти. Ладно, может она чуть-чуть лучше... Но это только потому, что Дед и Альда заставляют нас с Русанкой перед стрельбой отжиматься и подтягиваться. От этого при стрельбе дрожат руки, дед говорит, что это имитирует боевой стресс. Отжимаемся и подтягиваемся мы одинаковое количество раз, но ведь я тяжелее! Значит я устаю больше Русанки, и она получает преимущество. Это нечестно, я считаю. А дед только смеется, и говорит, что в бою никогда не будет честно... Зато я перестреливаю Русанку в пистолете. Русанка говорит, это потому что у меня ладони больше чем у неё, и ей еще трудно ухватисто держать рукоять, а вот когда она вырастет... Ничего не изменится, и когда она вырастет. Я все равно буду её побеждать - потому что варяг и мужчина. Это я думаю про себя, потому что вслух ей такое говорить опасно; будет пол часа ездить по ушам про свое женское совершенство и матриархат.
Я отмыкаю магазин, оттягиваю затвор и инспектирую патронник. Стрельба окончена. Русанка стоящая радом уже держит свою винтовку наперевес, и показывает мне язык. Ну да, я один раз промахнулся. А она ни разу. Трудно попасть по качающемуся маятнику, когда дед сбоку дергает его противовес за длинную веревку, и тем изменяет скорость движения мишени. Все же Русанка ловко стреляет.