Я в лесу - свой.
Говорят, в древние времена некоторым людям ходить по лесу было ходить совсем просто. Те люди знали каждого зверя в лесу по настоящему имени. Когда человек встречал в лесу зверя, он именовал того истинным названием, и зверь понимал - перед ним хоть и странный, но соплеменник. Трогать такого нельзя. Но потом люди стали все чаще ходить в лес на охоту, убивать зверей. Люди верили что зверь может услышать свое имя не только при встрече, но даже когда ты его называешь далеко-далеко. Поэтому, готовясь на охоту, чтобы не спугнуть зверя, стали называть его не истинными именами, а всяким прозвищем. И до того люди этими прозвищами законспирировались, что со временем уже и истинные имена зверей забыли, а свои придуманные прозвища стали считать как бы настоящими. А поскольку они прозвища уже считали как бы истинными именами, то потом стали уже придумывать прозвища на замену прозвищам... Так люди связь со зверьми совсем и потеряли.
Вот современные городские охотники. Когда они идут в лес, то которые из них суеверные, медведя никогда медведем не назовут. Скажут, косолапый, топтыгин, ломака... Но ведь и само Медведь не больше чем прозвище - означает оно "медоед". А до этого медоеда называли Бер - "бурый". Оттого и слово берлога - "лежбище бурого". А до этого медведя называли Арктос. А до этого... То есть охотнички в лес отправляясь, дают зверю прозвище с прозвища, с прозвища, с прозвища. Крайняя степень секретности, такое и спецслужбам не снилось. Теперь успех на охоте прямо неминуем, ага...
Вот кстати от Ар(к)та-Арктоса, происходит и имя Артур. Говорят, одним из прототипов легендарного британского Короля Артура мог быть Луциус Арториус Кастус, римский кавалерийский командир при "легио секста Викртикс" - шестом "Победоносном" легионе, что стоял в Британии. Если так, у короля Артура было занятное имя-когномен. "Кастус", слово широкого смысла, в зависимости от контекста. Означает и безупречный, и незапятнанный, и беспорочный, и... девственник. Вот и думай, то ли английский народный герой "незапятнанный медведь", то-ли "медвежонок-девственник"... Ну их, героев-то с такими именами, позорище какое-то. Пусть с ними сами британцы и цацкаются. Вот то ли дело имена и фамилии у русских героев-богатырей: - Василий Буслаевич, это имя и отчество означает примерно "Царь-Гуляка". Или там, Блуд Хотенович, - тут и так, в общем, все понятно... Красота а не имена!
Что в лесу главное? Главное в лесу, - приметы и ориентиры. Когда я бегу в школу, сперва пробегаю лесом по перешейку, между берегами двух небольших, очень красивых лесных озер. Еще примерно два с половиной километра - и будет старая дорога, где я по обветшавшему мосту пересекаю речку, потом долгий отрезок где ориентир мне только лес, положение солнца и оставленные мной меты. Пересекаю шоссе, потом железную дорогу. После этого как говорит дед, начинается самый опасный участок. Здесь много заброшенного людского жилья. Не леса нужно боятся, а брошенного жилья. Хищный зверь обретается в удобных укрытиях, вблизи тех мест, где можно поживиться. Заброшенные здания становятся хорошими логовами. Оттуда же зверю удобно попробовать шалить в жилых окраинах города.
Люди в городе говорят, зверь начинает терять страх перед человеком. На людные улицы пока не лезет, а вот по окраинам шастает. Одноклассник Ванька Арсеньев, мать которого работает на городской свиноферме, намедни рассказывал, что на прошлой неделе кто-то тихий опять залез на свиноферму, уволок одну свинью, а других свиней вогнал в глубокий стресс. Свиньи вопят дурными голосами и худеют. Озорного зверя теперь стерегут с ружьем. Свиноферма укрепляется городской стражей. Все-таки, здешний город большой, сюда собственно и стеклись почти все люди с окрестных мест после войны, есть позвать кого на помощь.
Осторожно оглядываясь, пробегаю мимо заброшенной остановки, где автобусы вросли на спущенных шинах в асфальт. Дальше уже здание вокзала, рядом пост стражников с автоматами. Здесь уже люди. Добро пожаловать в цивилизацию.
Бегу по улицам, без труда расхожусь с редкими встречными машинами. Дед говорит, когда-то машин в городах бывало столько, что они ехали сплошным потоком, и было невозможно перейти улицу. Говорит, что в разрушенных крупных городах машины до сих пор так и стоят на улицах непрерывными вереницами одна за одной, будто персональные склепы для своих водителей... Мне трудно поверить, чтобы машин было столько как рассказывает дед. Ведь нет никакой логики чтобы заставить машины дорогами до такой степени, чтобы по дорогам было не проехать. Но раз дед говорит - значит правда.