- От ты нифига малёк такой продвинутый! - Восхитился худой. - Ты это откуда такое знаешь?
- Знакомая путана рассказала, - похвалился я. - И показала, как правильно надевать.
Нижние челюсти у пацанов отпали вниз.
Водоносные гандоны мы бросали с крыши уже все вчетвером. Бомбы спланировали как надо, и физкультура пятиклашек во внутреннем дворе прервалась минут на пять, пока мокрые девчонки прекратили вопить, а пузатый физрук грозить в сторону пустой крыши ужасными карами, вперемешку с мужественно задавленными матюгами. И все же нас отловили. Рыжая Танька из третьего Б, состоявшая из двух огромных бантов, веснушек, и отчаянной вредности, увидела нас, когда мы четверо спускались с крыши, и заложила с нескрываемым удовольствием. Мой дневник украсился могучим двояком. Деду классная руководительница позвонила тут же, и сказала что бы сегодня он прибыл вместе с моей бабушкой для разбирательства.
Бабки у меня никакой не было, это дед только когда меня в школу устраивал, рассказал что она якобы есть, будто бы полная семья. Поэтому было ясно что дед приедет один, а вот что он мне потом скажет дома... Моя душа была предчувствием полна, равно как и пятая точка, на которой я ерзал на задней парте в классе. Компанию мне составляла сидящая за учительским столом Марина Григорьевна, - наша классная руководительница, - пышнотелая мегера лет пятидесяти, и по совместительству учительница русского языка и летературы. Лучи солнца, светившие в окна, прокладывали по рядам парт и стенам класса резкие границы света и тени. Григорьевна проверяла дневники. Я, выполнив работы по классу, - не пропадать же времени - мучил домашнее задание. В это время и раздался очень вежливый стук в дверь.
- Здравствуйте, - в дверь деликатно просунулся нос деда. - Разрешите?..
- А вы?.. - Придерживая рукой очки воззрилась на него учителка.
- Клевцов я, Глеб Владимирович, - Плавно затекая в кабинет известил дед, и махнул на меня рукой . - Дед вот этого вот обалдуя.
- Ага, - Положила руки на стол классная, - а жена ваша где? Я вас обоих вызывала.
- Как же... - запыхтел дед. - Тут она со мной. - И обернувшись к двери замахал. - Заходи, заходи старуха.
Я заинтересованно уставился на дверь, откуда вослед за дедом вошла... Альда! Только я не сразу смог узнать знакомую мне красивую статную женщину в этой ужатой ссутуленной старушке в круглых очках, с узелочком седых волос на макушке. В руках тетушка Альда очень благообразно и трогательно сжимала небольшую сумочку. Вообще и Альда и дед сейчас вместе составляли удивительно гармоничную картину, которую смело можно было вешать в рамочку под названием "старости честное зерцало".
- Проходите, проходите, присаживайтесь. - Махнула рукой классная, и дождавшись пока дед с Альдой умостились на первой парте, сурово сказала. - Я Марина Григорьевна, Мишина классная руководительница. Знаете, что натворил ваш внук?
- Что? - Подавшись вперед вопросил дед.
- Вместе с группой учеников старших классов, - начала чеканить Маринв Григорьевна, - ваш внук забрался на крышу школы, и сбросил оттуда на учащихся учениц пятого класса наполненные водой.... - тут голос учительницы на мгновение дрогнул - резиново-эластичные изделия, предназначенные для предохранения и планирования семьи!
- Что вы говорите! - Потрясенно ахнул дед. А тетушка Альда охнула, и прикрыла округлившийся рот ладошкой.
- Да, именно так, - подтвердила классная. - Дети и учитель физкультуры Семен Григорьевич оказались мокрыми, а урок сорван.
- Мишка! - Повернувшись ко мне укоризненно воззвал дед.
- Батюшки-светы! Мишенька, да как же так? - закудахтала вослед за дедом тетушка Альда.
- Откуда ж он этого набрался? - Вопросил дед снова повернувшись к Марине Григорьевне, - Ну я ему устрою дома сидорову козу... А те старшиклассники? Это ведь они его стервецы наверняка подучили.
- Со старшеклассниками мы разберемся, - неотвратимо пообещала Марина Григорьеврна. - Но я бы, знаете, хотела бы поставить вопрос шире. Ваш ребенок вообще плохо воспитан. В голове у него полно каких-то странных идей. Он легко позволяет себе спорить с учителями. Наконец ваш ребенок совершенно не умеет изъяснятся на русском. У него какой-то отвратительный жаргон, которому он еще и учит других детей. Что это простите за лядвеи?! Я уж о других местах не говорю!
- А чего? - Удивился дед. - Хорошее слово. Немного подзабытое только.