И все же мне не в моей палатке не сиделось. За это время я несколько раз заходил в штабную палатку, но эфир был по-прежнему забит помехами, и варяг-связист только отрицательно качал головой. "Зам-два", Борна сидел рядом радистом на раскладном стуле, закинув ноги на стол, в полудреме с полуоткрытыми глазами. Или полузакрытыми - как посмотреть. Он получил приказ, и конкретный срок после которого должен был начать действовать. Если до семнадцати часов вертолет деда не объявится, он должен отправить спасательную команду. Этого срока он ждал как автомат, грудь его мерно вздымалась, не было в нем ни малейшего волнения. Я не знал чем он занимает свой мозг, может мысленно извлекает квадратные корни из чисел, или цитирует себе на память стихи, или у него внутри тикает таймер - "до 17.00" - после которого он опять оживет, а может вообще сознание его было медитативно пустым, и смотрел Борна на все вокруг глазами Будды, в которых были выжжены все стремления и все желания. В очередной раз позавидовав каменному спокойствию этого вояки, я вышел наружу, запахнул полог штабной палатки, и пошел к своей.
Вот на полпути меня и накрыло.
Я как раз проскользнул между одной из солдатских палаток и белой цистерной с водой, когда мир вокруг меня поплыл. Запнулись ноги, я успел глянуть вниз. Там был такыр - потрескавшееся от жары земля, и трещины на этой земле вдруг потеряли резкость и начали извиваться будто змеи. Я пошатнулся, оперся рукой о цистерну, ощутив под рукой гладкий обжигающий металл. Но переведя взгляд на цистерну, и на свою руку, я по-прежнему видел на них трещины такыра, будто кадр наложился на кадр, будто мой мозг не поспевал за моим взглядом... А потом картинка исчезла - и цистерна, и пустыня, и весь окружающий мир - он просто выключился
Меня снесло будто ураганом, - холодным, ледяным ураганом, и лед, везде был лед, но живой, потому что подрагивало в его толще электрическое биение живого тока. И меня перевернуло без тела, и вдруг, - я увидел совсем другое место, и все было смутно, смазано, и в то же время сильно, - будто все врезалось в мой мозг, с неуклюжей стремительностью. Стена из смазанного блестящего металла мелькнула предо мной, а на её фоне щетинился всеми стволами приведенными в боевое положение Герион. До моего слуха дорвалась стрельба... Мелькнул в стороне перекошенный от ужаса человек, бегущий с чемоданом, и вдруг, отбросивший его. И я узнал этого человека, хоть видел его лицо лишь долю секунды, и теперь он бежал ко мне боком - это был один из "научников", что улетел на вертолете с дедом. Дед! Вздрогнула и поплыла картинка, ног я видел, как научиник вдруг рухнул и забарахтался на блестящем полу, пытаясь вывернуться наизнанку, чтобы ухватить себя за поясницу, из которой захлестала кровь. Снова - как волна - нарастающим и тут же затихшим валом накатила на меня стрельба, и чей-то крик. Металось изображение, и я вдруг понял, что вижу все из чьих то глаз, - будто трансляцию с камеры. Мелькнула перед глазами моя - его рука со смутной расплывчатой тенью пистолета. И этот пистолет выцелил чей-то силуэт, и хлопнул выстрел. Но все было слишком расплывчато, и я не понял... Снова возник в фокусе многоногий "Герион", он разворачивался, пытаясь выцелить не видимую угрозу. Там шел бой. Кто-то напал на них, и дед с остальными... Дед!!!
Я сделал усилие пытаясь - не знаю, - рвануться к ним телом которого я не имел, или хотя бы отчетливей разглядеть - что же там происходит? И я эхом успел почувствовать чью-то боль. Которая на миг стала моей болью, - ожгло правый бог. Снова грохнул выстрел, и... Я упал в безвременье.
Не знаю сколько я пробыл в нем... А потом будто сдернули с моей головы мешок. Я увидел пронзительное голубое небо, блестящую синтетику палатки. За спиной что-то было, я обернулся - на полусогнутых ногах я стоял прислонившись к цистерне с водой. И я понял, что надо бежать. Я оторвал спину от цистерны, колени тут-же дали слабину и я неуклюже растопырил руки, чтобы не упасть. Льдинки с электрическим током все еще заполняли меня, и мир вокруг как при плохой фотосьемке то проявлялся с отчетливой резкостью, то уплывал из фокуса. Но надо было бежать, - и я зашевелил ногами, неуклюже перебирая по земле, ухватываясь за все что попадалось под руку.