- Что мы будем делать?
Запслав зашипел, попытался подняться и упал обратно на подложенную ему под голову куртку. Он вскинул руку и заводил ей по воздуху. Я сообразил:
- Писать?
Он измученно кивнул.
Я поднялся и окинул взглядом пустой салон. Прошел в пилотскую кабину, осмотрелся, и не нашел ничего подходящего. Хлопнул себя по карманам и в брючном боковом нащупал маркер, - тот самый фломастер который дед всегда учил таскать меня с собой как часть комплекта для первой помощи. Именно этим маркером я записал на повязке Запслава время перевязки, (которую мне же и пришлось потом расслаблять, потому что кроме меня воспользоваться моей информацией было некому). Я вытащил из кармана маркер и показал Запславу на стену. Он зашевелился, и я помог ему сесть.
Дрожащей рукой он накарябал на стене. Я с трудом прочел перекошенные буквы: "СКОЛЬКО ДО ЛАГЕРЯ?"
Я прикинул:
- Полтора километра.
Он кивнул и снова заводил рукой:
"ЖДАТЬ ЗДЕСЬ".
Ага, значит помощь будет. Да, если будут искать, то полтора километра от лагеря в любом случае попадут в радиус поиска. Но сколько еще ждать помощи?
- Сколько нам ждать? - Громко спросил я. - Сеанса связи с нами нет уже больше суток... - И чтобы не утруждать его письмом сам начал перечислять: - Пять часов. (молчит) Десять?
Он кивнул.
Ага, уже лучше. Рационы и воду я в вертолете отыскал. Десять часов мы просидим здесь в теньке спокойно.
Запслав посмотрел на меня, подумал, и произвел замысловатую пантомиму. Первый жест, - ткнул в меня указательным пальцем. Второй - приложил согнутую ракушкой ладонь к своему уху. Третий - вытянул указательный палец вверх, и завращал кистью.
- Я должен наблюдать и слушать вертушки? - Уточнил я.
Он кивнул с усталым удовлетворением, как человек который смог хорошо проделать трудную работу. Похоже мы начинали понимать друг друга.
Он снова направил на меня палец. Потом сжал кулак правой руки, будто держал в ней вертикально какой-то цилиндр, и левую пясть поднес к кулаку правой снизу и будто что-то дернул вниз, а сам проводил глазами нечто ушедшее в небо, (а вернее в борт вертушки служивший нам потолком).
- Сигнал? - Догадался я. - Есть ли у меня сигнал?
Он кивнул.
Я вытащил из кармашка на поясе плоскую штуку - бесствольную рукоять немецкой девятнадцатимиллиметровой пятизарядной ракетницы, и показал её Запславу. Подарок дядьки Горазда из магазина, у которого я в свое время подрабатывал. "Тактическая сигнальная ракетница", как он бы сказал... Конечно это штука не могла сравнится со "взрослыми" армейскими ракетницами в двадцать шесть с половиной миллиметров, или с другими более крупными штуками. Моя малышка забрасывала звездочку в небо всего метров на 60, и та горела всего лишь шесть секунд. Днем в наполненной солнцем пустыне пилоты спасательной команды могли и прозевать такой сигнал, но все же многозарядность отчасти компенсировала этот недостаток. А вечером и ночью это был уже вполне приличный сигнальник.
Запслав снова кивнул, и прикрыл глаза. Похоже наши нехитрые переговоры отняли у него последние силы. Не слишком годно было тормошить его сейчас, но все же я должен был воспользоваться случаем.
- Запслав, - спросил я взяв его за плечо, - что случилось с остальными?
Он поглядел на меня больными глазами. Поднял маркер, и накарябал на стене:
"НАПАЛИ".
- Кто? - Спросил я. - Кто?!
Он снова поднял маркер, но рука опустилась, он посмотрел на меня, развел руками и отрицательно покачал головой.
- Не знаешь? А... дед? Дед?
Он опустил глаза, а когда он посмотрел на меня, я уже знал что будет. Он снова раздельно качнул головой в жесте отрицания. Отрицания жизни.
Это можно было предполагать. Можно было. Но все же пока он не подтвердил. Пока он не подтвердил дед был еще жив. Был.
Я услышал стук, и очнулся, - это маркер вывалился из руки Запслава и покатился по полу. Я едва успел подхватить огрузневшее тело, иначе он из сидячего положения упал бы вбок. Укладывая его на пол и поправляя куртку над головой я почувствовал нехороший запах из-под повязки. Надо сменить её. Но я не уверен что это поможет.