Задним числом Уитлэм мог в точности назвать секунду, когда он все загубил. Он взял в руки листок с этим кричащим логотипом и внимательно изучил. Это была анкета из автоматической рассылки: каждому получателю гранта предлагалось ее заполнить, чтобы у организаторов было представление о результатах.
Ничего серьезного, а это означало — мелькнуло у него в голове, — что у нее есть что-то еще. Какие-то другие бумажки, которые она решила пока придержать. Карен давала ему шанс объясниться — и признаться. Это было понятно по тому, как она смотрела на него этими своими синими глазами. Будто молила об ответе, в который она смогла бы поверить.
Надо было сказать ей: «Да, странно. Я разберусь. Может, нам все-таки повезло?» Господи, да ему надо было поблагодарить ее. Вот что он должен был сделать. Вместо этого он впал в панику. Слишком недолго рассматривал документ, прежде чем небрежно отбросить его в сторону.
Выиграть в этой игре по-любому было бы нелегко, но проиграл он именно в этот момент. Луз. Зеро. Выходи из круга вон.
— Да это пустяки, — сказал Уитлэм, и судьба его была решена. — Ошибка какая-то. Забудь об этом.
Но ошибку тут совершил он. Это сразу было понятно по тому, как она застыла, как отвела взгляд. Проводя между ними черту. Если она и не была в чем-то уверена, когда входила в кабинет, то теперь, уходя, она знала точно.
«До свидания» Карен было сухим, как поля Кайверры.
— Скотт Уитлэм, — проговорил Рако. — Дерьмо. Дерьмо. Все точно сходится?
— Да. Точно. Он игрок, и с проблемами. Вчера ночью узнал. — Фальк рассказал Рако о том, что говорил Макмердо. — Это-то и натолкнуло меня на мысль. Макмердо кое-что сказал, отчего у меня открылись глаза: все это время мы искали не там.
— Так о чем у нас идет речь? Кража школьных денег — для чего? Плохие долги? — спросил Рако.
— Очень может быть. В прошлом году Уитлэм переезжает сюда из большого города. Никаких связей с этим местом. Но он упорно тут сидит, хотя ясно, что Кайверру он терпеть не может. Рассказал он мне тут одну историю, как в Мельбурне его пытались ограбить и дело кончилось плохо — незнакомого ему человека пырнули ножом. Меня не удивит, если там все было совсем не так просто.
Они помолчали с минуту.
— Господи, бедная Карен, — проговорил Рако.
— Дураки мы с тобой, — сказал Фальк. — Мы слишком быстро сбросили ее со счетов. Ее и Билли. Мы-то думали, они — случайные жертвы. Люк всегда был главным, всегда привлекал всеобщее внимание. Еще с тех пор, как мы были совсем маленькими. Он стал идеальным прикрытием. Как что-то могло случиться из-за этой его скучной жены, когда оно могло произойти из-за Люка?
— Господи! — Рако закрыл глаза, заново прокручивая в голове дело. Качая головой, когда на место вставал очередной кусочек головоломки. — Грант Доу не преследовал Карен. И мужа она не боялась.
— Скорее наоборот, Люк, вероятно, беспокоился насчет того, что она обнаружила в школе.
— Думаешь, она ему сказала?
— Думаю, да, — ответил Фальк. — Иначе откуда у нее мой телефон?
Из кабинета Уитлэма Карен отправилась прямиком в женский туалет. Закрывшись в кабинке, она прижалась лбом к двери и дала волю гневным слезам. Она продолжала надеяться до самого разговора. Ей хотелось, чтобы Уитлэм, поглядев в письмо, рассмеялся и сказал: «А, да я знаю, как так получилось», а потом все бы ей объяснил, да так, что она удивилась бы, почему это сразу не пришло ей в голову.
Ей так отчаянно этого хотелось, а он сказал совсем другое. Карен утерла глаза дрожащими пальцами. И что теперь? Какая-то ее часть до сих пор не могла поверить, что Скотт украл эти деньги, хотя теперь было понятно, что это так и есть. Да и раньше все было понятно, призналась она самой себе. Она же сама проверила всю финансовую отчетность. Все найденные ею ошибки были сделаны Скоттом, а не ей. След из хлебных крошек, ведущий к его обману. К его краже. Она произнесла слово вслух. Как же неправильно оно звучало.
Карен считала, что подозрение и уверенность — не одно и то же, но ее муж всегда смотрел на мир проще.
— Детка, если ты считаешь, что ублюдок свистнул эти деньги, позвони и расскажи об этом копам. Я могу сам это сделать, если тебе не хочется, — сказал Люк вечером, два дня назад.
Карен сидела в кровати с новой библиотечной книжкой в руках. Далеко она не продвинулась. Она смотрела, как муж раздевается, небрежно бросая одежду на стул. Стоя обнаженным, он выгнул спину и зевнул. Сонно ей улыбнулся, и ее вдруг поразило, каким красивым он был в этом полусвете. Говорили они шепотом, чтобы не разбудить детей.