Рако по-прежнему сжимал направленный на Уитлэма пистолет. Руки у него тряслись. Повернув голову на какой-то миллиметр, он сказал Фальку:
— Рита где-то в городе, — говорил он тихо, сквозь стиснутые зубы. — Прежде чем он все тут спалит, я его застрелю.
Фальк подумал о жене Рако, такой полной жизни и слегка неуклюжей из-за своей беременности, и крикнул:
— Скотт. Нет никаких шансов, что ты выберешься отсюда, если огонь попадет на землю. Ты сгоришь заживо.
На это голова Уитлэма как-то странно дернулась, и он чуть не выронил зажигалку. Фальк резко втянул воздух, а Рако отступил на полшага назад и выругался.
— Господи, да держи уже эту гребаную зажигалку, а? — заорал Рако.
— Просто не подходите, — ответил Уитлэм, которому удалось взять себя в руки. — Пистолет положи на землю.
— Нет.
— У тебя нет выбора. Я брошу.
— Закрой зажигалку.
— Ты первый. Оружие на землю.
Рако замер; палец у него побелел на курке. Потом он неохотно положил пистолет на землю. Фальк его не винил. Он видел, на что способен лесной пожар. Один сосед потерял дом и сорок овец, когда целевой пал вышел из-под контроля. Фальк с отцом тогда обвязали тряпками лица и вооружились ведрами и шлангами, а небо стало черным и красным. Овцы кричали, пока не замолчали. Совсем. Огонь ревел и стонал, как баньши. Это было страшно. Будто им позволили взглянуть на кусочек ада. Сейчас земля была суше, чем тогда. Медленно гореть не будет.
Стоявший перед ними Уитлэм играл зажигалкой. Открыл-закрыл. Открыл-закрыл. Рако следил за его действиями с каким-то зачарованным ужасом, сжав кулаки. Вертолет повис у них над головами, и краем глаза Фальк заметил в отдалении россыпь оранжевых жилетов. Остальных наверняка предупредили, чтобы держали дистанцию.
— Так, значит, сообразили? — Голос у Уитлэма был скорее заинтересованный, чем злой. — Про деньги траста.
Он опять открыл зажигалку и на этот раз оставил гореть. Сердце у Фалька упало. Он старался не смотреть на пламя.
— Да, — сказал он. — Я должен был заметить раньше. Но ты хорошо заметал следы.
Уитлэм хихикнул — странный, сухой звук, немедленно унесенный ветром.
— У меня были возможности потренироваться. Сандра предупреждала меня. Говорила, однажды придется за это расплачиваться. Эй…
Уитлэм помахал в их сторону зажигалкой, и у Рако из горла вырвался какой-то первобытный звук.
— Слушайте. Сандра к этому всему вообще отношения не имеет, понимаете? Ей известно о кое-каких игорных делах, но она понятия не имеет, насколько все плохо. Вообще ни о чем не знает. Вы должны это понять. Она не знала. Ни о школьном гранте. Ни о Хэдлерах.
При упоминании Хэдлеров голос у него сорвался, и он резко втянул воздух сквозь зубы.
— И мне так жаль насчет того мальчика. Билли, — произнеся детское имя, Уитлэм поморщился. Опустил взгляд и защелкнул крышку. Фальк впервые позволил себе надеяться.
— Я никогда не думал, что Билли пострадает. Его вообще не должно было там быть. Вы должны мне поверить. Я пытался оградить его. Я хочу, чтобы Сандра это знала.
— Скотт, — сказал Фальк. — Почему бы тебе не пойти с нами и не сказать это Сандре лично.
— Будто она теперь захочет иметь со мной дело. После того, что я сделал. — Щеки у Уитлэма блестели от пота и слез. — Надо было дать ей уйти от меня еще много лет назад, когда она хотела сделать это в первый раз. Пусть бы забрала Даниэль подальше от меня, и жили бы в безопасности. Но я не сделал этого, а теперь слишком поздно.
Он утер лицо рукавом, и Рако воспользовался этой возможностью, чтобы наклониться за пистолетом.
— Но-но! — Не успел Рако коснуться оружия, как пламя опять заплясало у Уитлэма в руке. — У нас все было так хорошо.
— Ладно, — сказал Фальк. — Давайте просто все успокоимся, Скотт. Он за семью боится. Так же, как и ты.
Рако, который так и замер с протянутой за оружием рукой, на лице — маска злости и страха, медленно выпрямился.
— Скотт, она беременна, — сказал он, глядя Уитлэму прямо в глаза. Голос у него сорвался. — Моей жене рожать через четыре недели. Пожалуйста. Пожалуйста, просто закрой зажигалку.
Руки у Уитлэма тряслись.
— Заткнись.