Фальк пощупал собственную рубашку. Это была та самая рубашка, которую он надевал на поминки. Он стирал ее уже несколько раз в раковине у себя в номере, и ткань стала совсем жесткой. А еще она липла под мышками. Он зашел внутрь.
В жестком свете магазинных ламп теплая улыбка на лице хозяина вдруг замерла. Он узнал Фалька — с секундным запозданием. Его взгляд судорожно метнулся, обежав магазин, который, как подозревал Фальк, пустовал большую часть дня. Мгновенное колебание, и улыбка расцвела вновь. Легко иметь принципы, когда карманы полны, подумал Фальк. Хозяин подробнейшим образом, как в бутике для джентльменов, ознакомил его с небогатым ассортиментом одежды. Бедняга был настолько благодарен за покупку одной рубашки, что Фальк в конце концов приобрел три.
Вновь оказавшись на улице, Фальк сунул приобретения под мышку и продолжил прогулку. Идти, впрочем, было недалеко. Он прошел лавочку, где торговали едой навынос. Любая кухня мира, если блюдо предполагало обжарку в масле и последующую демонстрацию на прилавке с подогревом. Приемная врача, аптека, крошечная библиотека. Магазинчик, торгующий всем подряд, начиная от корма для животных и заканчивая открытками, опять несколько заколоченных витрин, и вот он, «Флис». Вот и все. Главная артерия жизни города. Он посмотрел назад, размышляя, не проделать ли путь еще раз, но не смог наскрести в себе достаточно энтузиазма.
Сквозь окно паба ему было видно несколько завсегдатаев, без выражения пялившихся в телевизор. Наверху его ждал пустой номер. Он положил руку в карман, нащупал ключи от машины. И, не успев опомниться, был уже на полпути к дому Люка Хэдлера.
Солнце висело уже совсем низко, когда Фальк припарковался перед фермой Хэдлеров, на том же самом месте, где и в прошлый раз. С дверного косяка все также свисала желтая полицейская лента.
В этот раз, решительно миновав дом, он направился прямиком к большому амбару. Посмотрел на крошечную камеру наблюдения, установленную над дверью. Выглядела она дешево и функционально. Тускло-серый пластик, маленький красный огонек — камеру легко было и вовсе не заметить, если не знать, что она здесь.
Фальк представил себе Люка, как он, стоя на стремянке, прилаживает камеру. Тщательно выверяет кадр. Камера была направлена так, чтобы в кадр попали, по возможности, все входы-выходы в амбары и сараи, где хранилось ценное сельскохозяйственное оборудование. Дом во внимание явно не принимался; жалкий кусочек подъездной дорожки явно попал в кадр случайно. Ферма не разорится, если жулики сопрут из гостиной телевизор пятилетней давности. Исчезни из амбара водяной фильтр— это была бы уже совсем другая история.
Фальк задумался. Если в тот день сюда приехал кто-то другой, известно ли ему было про камеру? Или просто повезло?
Будь Люк за рулем, он бы знал, что номер его пикапа попадет в кадр, подумал Фальк. Но, может, к тому моменту ему было уже все равно. Фальк пересек двор и обошел вокруг дома, внимательно приглядываясь ко всему. Рако явно придерживался своего намерения отвадить любопытствующих. Все жалюзи были опущены; все двери — крепко заперты. Смотреть тут было не на что.
Чувствуя необходимость прочистить мозги, Фальк, оставив дом позади, отправился прямиком через поля. Участок Хэдлеров шел вдоль изгиба реки Кайверры. Впереди, на меже, виднелась рощица эвкалиптов-призраков. Летнее солнце низко висело в небе тяжелым оранжевым шаром.
Лучше всего ему думалось на ногах. Обычно он наматывал круги по кварталу вокруг своего офиса, увертываясь от трамваев и туристов. Или, когда он бывал совсем уж в тупике, — вокруг ботанического сада на берегу океана: километр за километром.
Фальк помнил, что когда-то чувствовал себя здесь как дома. Но теперь все казалось совершенно другим. В голове у него до сих пор не прояснилось. В ушах отдавались собственные шаги по твердой спекшейся почве и доносившийся с деревьев птичий гомон. Казалось, попугаи здесь орали еще пронзительней.
Он был уже практически на меже, но вдруг замедлил шаг, а потом и остановился совсем. Он и сам не знал, отчего его вдруг оставила уверенность. Впереди безмолвной тенью застыла полоска деревьев. Ничто не двигалось. Неприятное ощущение вдруг щекотнуло шею, плечи. Даже птицы, казалось, примолкли. Чувствуя себя немного глупо, он глянул через плечо. Поля пусто пялились на него в ответ. В отдалении лежала безжизненная ферма Хэдлеров. Он же обошел вокруг всего дома, сказал себе Фальк. Никого там не было. Никого больше в этом месте не осталось.