Он повернул обратно, в направлении реки; в груди по-прежнему трепыхалось какое-то неопределенное дурное предчувствие. Ответ, казалось, вертелся совсем рядом и вдруг обрушился на него со всей оглушающей ясностью. Там, где он сейчас стоял, он должен был слышать шум реки. Вполне отчетливое журчание воды, прокладывающей себе путь меж полей. Он закрыл глаза и вслушался изо всех сил, будто стараясь вызвать звук волевым усилием. Ответом была напряженная тишина. Он открыл глаза и побежал.
Вот он вбежал под деревья, вколачивая каблуки в утоптанную землю тропинки, не обращая внимания на хлещущие по ногам ветви. Подбежал, тяжело дыша, к реке и резко затормозил у самого края. Мог бы этого и не делать.
Полноводная когда-то река пыльным шрамом лежала между своих берегов. Пустое, обнаженное русло тянулось в обоих направлениях, безо всякого смысла следуя изгибам, проложенным текущей водой. Ложе, высеченное рекой за долгие столетия, было теперь растрескавшейся мозаикой из камней и сорной травы. Вдоль берегов неопрятной бахромой свисали обнажившиеся корни деревьев.
Это было отвратительное зрелище.
Не в силах осознать то, что он видел своими глазами, Фальк спустился на дно бывшей реки, обдирая руки и ноги о спекшуюся землю. Он встал в самой середине русла, окруженный пустотой, там, где когда-то было столько воды, что тяжелые волны сомкнулись бы у него над головой.
Те самые волны, в которых они с Люком каждое лето ныряли, плескались, брызгались друг в друга, впитывая кожей речную прохладу. Те волны, в которые он вглядывался часами в ясные летние дни, ощущая плечом молчаливое присутствие отца, с удочкой в руке. Те самые воды, которые хлынули в горло Элли Дикон, жадно заполняя все уголки ее тела, пока в нем не осталось места для самой Элли.
Фальк попытался вздохнуть, но теплый, почти жидкий воздух, казалось, залепил ему гортань. Собственная наивность казалась ему теперь глупостью, граничащей с безумием. Как только он мог подумать, что свежая вода до сих пор течет среди этих полей, усеянных мертвым скотом? Как мог он тупо кивать при слове «засуха», не осознавая при этом, что река пересохла?
Он стоял на трясущихся ногах; перед глазами все плыло. Вокруг носились какаду и истошно орали в оранжевое, как угли, небо. Совсем один, стоя внутри кошмарной сухой раны, Фальк закрыл лицо руками и закричал.
Глава четырнадцатая
Фальк долго сидел на берегу, ощущая, как оцепенение мало-помалу овладевает его чувствами, пока тяжелое солнце медленно катилось к горизонту. В конце концов он заставил себя подняться на ноги. Становилось темно. Он знал, куда направится дальше, но не был уверен, что может найти нужное место в сумерках.
Повернувшись спиной к дорожке, ведущей на ферму Хэдлеров, он отправился в противоположном направлении. Двадцать лет назад вдоль реки шла узенькая тропка. Сейчас Фальку приходилось полагаться исключительно на свою память, пробираясь сквозь сухой бурьян, над обнажившимися древесными корнями.
Он шел, выискивая взглядом тропу, боясь сбиться с пути. Главный ориентир — полноводная река — также отсутствовал, и он несколько раз чуть не потерял тропинку. Местность совершенно изменилась, и знакомые вехи отсутствовали. Он уже начал беспокоиться, что забрался чересчур далеко, как вдруг понял, что дошел. Накатило облегчение. Это было совсем рядом с берегом, среди разросшихся зарослей. Пробираясь сквозь переплетенные ветви кустарника, он вдруг ощутил вспышку радости, и — в первый раз с тех пор, как он приехал в Кайверру, — что-то похожее на ностальгию. Он протянул руку. Оно было здесь, и оно ничуть не изменилось.
Дерево-скала.
— Черт, куда они подевались?
Элли Дикон, хмурясь, разворошила кучку опавших листьев мыском изящного сапожка.
— Они где-то здесь, внизу. Я слышал, как они стукнули о землю.
Аарон шарил вокруг дерева-скалы. Он присел на корточки, вороша засохшие листья в поисках ключей, оброненных Элли. Она наблюдала за ним из-под ресниц и без особого энтузиазма переворачивала мыском сапога мелкие камушки.
Фальк провел рукой по стволу дерева-скалы и по-настоящему улыбнулся — чуть ли не в первый раз за несколько дней. Ребенком он воспринимал это как некое чудо природы: огромный эвкалипт вырос рядом с гигантским валуном, так близко, что ствол обвивался вокруг камня, заключая валун в узловатые объятья.