Он поднял руку, когда Барб открыла рот, чтобы его прервать.
— Но ты знаешь, как тут обстоят дела, дружище. От здешних нелегко добиться, чтобы они встали и начали раскачивать лодку. Так было тогда, да и теперь то же самое. Мы все нужны друг другу, чтобы выжить. Мэл Дикон вел дела со многими из нас, и все мы вели дела с ним. И он всегда был готов тебя уважить, забыть небольшой должок, так что все больше народу начинало от него зависеть. И если вдруг кто не поладил с Диконом, это не только с ним ты переставал ладить. Вести дела, да и просто выпить спокойно кружечку пива в твоем родном городе вдруг становится непросто. А жизнь тут и так нелегкая.
Барб не сводила с него взгляда.
— Девчушка была настолько несчастной, что пошла и утопилась, Джерри. — Она собрала пустые кружки, глухо стукнувшие друг о друга. — Да пошли они, дела; и пиво туда же. Нам всем надо было сделать больше. Я пошла. Увидимся в доме. Там еще тысяча дел ждут, когда ты будешь готов.
Она повернулась и быстро пошла к дому, вытирая лицо рукавом.
— Она права, — сказал Джерри, наблюдая за тем, как она уходит. — Что бы там ни случилось, Элли заслуживала гораздо лучшего.
Он повернулся к Фальку, и глаза его были пусты, будто за последние пару недель он израсходовал весь запас эмоций, отпущенных ему на целую жизнь.
— Спасибо, что задержался. Мы слышали, ты расспрашиваешь людей о Люке.
— Только начал.
— Можно спросить, что ты думаешь? Это Люк убил Карен и Билли?
— Я думаю, — осторожно ответил Фальк. — Есть вероятность, что он этого не делал.
— Господи, ты уверен?
— Нет. Я сказал, есть такая вероятность.
— Но ты думаешь, что здесь мог быть замешан кто-то еще.
— Может быть, да.
— Это как-то связано с тем, что случилось с Элли?
— Честно, я не знаю, Джерри.
— Но может быть?
— Может быть.
Молчание.
— Господи. Слушай, есть кое-что, о чем мне нужно было рассказать тебе с самого начала.
Джерри Хэдлеру было жарко, но это ничуть его не расстраивало. Кончиками пальцев он выстукивал на руле нехитрый ритм, насвистывая себе под нос. Он катил по совершенно пустой дороге, и вечернее солнце пекло ему сквозь стекло локоть. В том году у них были приличные дожди, и то, что он видел в полях, ему нравилось.
Джерри покосился на бутылку игристого, лежавшую на пассажирском сиденье. Он ездил в город кое-что купить и по наитию заглянул в винный магазин. Бутылку он вез домой в качестве сюрприза для Барб, которая, как он надеялся, готовила в этот момент жаркое из баранины — как всегда по пятницам. Джерри включил радио. Песню он не узнал, но ему всегда нравились раздумчивые джазовые ритмы. Кивая головой в такт, он нажал на тормоз — впереди показался перекресток.
— Я знал, что в тот день, когда умерла Элли Дикон, вы с Люком солгали насчет алиби, — голос Джерри звучал так тихо, что Фальку приходилось напрягать слух. — Дело в другом. Мне кажется, об этом знал кто-то еще.
Джерри все еще был в двадцати метрах от перекрестка, когда знакомая фигура на велосипеде перерезала ему путь. Его сын, пригнув голову, яростно крутил педали. С этого расстояния волосы Люка, казалось, блестели в свете луны и были будто прилизанные. Существенное отличие от его обычного лохматого стиля, подумал Джерри. Нельзя сказать, чтобы ему шло.
Люк пронесся через перекресток, едва поглядев в стороны. Джерри досадливо прищелкнул языком. Надо бы поговорить с мальчишкой. Конечно, дороги обычно пусты, но это не значит, что они совершенно безопасны. Если Люк будет проделывать такие штучки, рано или поздно его собьют.
— Он ехал с юга, от реки. Совсем не оттуда, где, как вы говорили, вы были. И ружья при нем не было.
— К югу там не только река, — сказал Фальк. — Там фермы есть, например. Или велосипедные маршруты.
Джерри потряс головой.
— Ни по какому велосипедному маршруту Люк не ездил. На нем была та серая рубашка, которую он так обожал в те времена. Ну, помнишь, такая ужасная блестящая штука на пуговицах, он ее всегда для особых случаев приберегал. У меня тем вечером создалось впечатление, что он явно принарядился. Будто на свидание ходил или что-то вроде того. Я тогда себе сказал, что он решил попробовать новую прическу. — Джерри закрыл глаза рукой; помолчал. — Но я всегда знал, что волосы у него были мокрые.
Люк давно уже миновал перекресток, а Джерри только еще подъезжал. Как бы для того, чтобы доказать собственную правоту, Джерри притормозил до полной остановки и внимательно проверил оба направления. Видневшаяся справа фигура сына становилась все меньше, постепенно исчезая вдали. Слева дорога была видна только до поворота. Все чисто. Джерри плавно нажал на газ и двинулся вперед. Проехав перекресток, он бросил взгляд в зеркало заднего вида.