Он не сводил взгляда со входа в нору. Долгое время ничего не двигалось, потом — земля будто дернулась. Он только собирался привлечь внимание Гретчен, но она уже подняла ружье к плечу, прищурив глаз. Прицелилась; дуло ружья описало плавную арку, следуя за кроликом. Последовал приглушенный выстрел, и с ближайшего эвкалипта вспорхнула стайка розовых какаду.
— Хорошо, кажется, мы его достали, — сказала она, стягивая наушники. Прошагав по полю, она склонилась к земле у норы и, выпрямившись, триумфально потрясла кроличьей тушкой.
— Прекрасный выстрел, — сказал он.
— Хочешь тоже попробовать?
Не то чтобы Фальку очень хотелось пострелять. На кроликов он не охотился с тех пор, как был еще подростком. Но она уже протягивала ему ружье, так что он только пожал плечами.
— Давай.
Ружье было еще теплым на ощупь.
— Ну, ты знаешь, что и как, — сказала Гретчен. Потом, привстав на цыпочки, надела ему наушники. Фальк повернулся к норе, все еще чувствуя шеей случайное прикосновение ее пальцев. Пригляделся, сощурив глаза. На земле все еще подсыхала кровь. Это напомнило ему о том пятне, которое осталось после Билли Хэдлера, и он почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. Ему вдруг совершенно расхотелось это делать. У норы опять что-то двинулось.
Гретчен, прикоснувшись к его плечу, указала направление. Он не отреагировал. Она опять тронула его за руку.
— Что-то не так? — он скорее угадал, чем услышал ее вопрос. — Вон он, прямо там.
Он опустил ружье и стянул с головы наушники.
— Прости, — сказал он. — Слишком много времени прошло, наверное.
С секунду она просто смотрела на него, потом кивнула.
— Это точно, — похлопав его по плечу, она забрала у него ружье. — Ты ведь понимаешь, что я все равно его пристрелю? Не могу оставить их орудовать в поле.
Она подняла ружье, замерла на секунду и выстрелила. Фальк знал, что она не промахнулась, даже когда они только еще шли к норе.
Войдя в кухню, Гретчен собрала со стола аккуратно разложенные бумаги.
— Располагайся. Постарайся не обращать внимания на беспорядок, ладно? — Она поставила на расчищенное место кувшин воды со льдом. — Я тут заполняла заявки для школьного комитета — мы все стараемся раздобыть дополнительное финансирование. Фонды всякие и так далее. Вот думала попробовать опять траст Кроссли, хотя Скотт считает, что это пустая трата времени. Посмотрим, может, в этом году и выберемся из шорт-листа. Проблема в том, что, если кто-то дает тебе денег, ему надо знать абсолютно все.
— Похоже, тебе предстоит куча писанины.
— Просто кошмар. И не то чтобы я в этом была сильна — слава богу, раньше членам комитета этим заниматься не приходилось. — Она помолчала. — Поэтому не надо бы мне жаловаться. Это была работа Карен. В общем, понимаешь…
Фразы она не закончила.
Помогая Гретчен складывать бумаги на боковой столик, Фальк огляделся. Он и сам не знал, что ожидал увидеть. На кухне было чисто, но и мебель, и принадлежности явно знавали лучшие времена.
На почетном месте среди прочих памятных вещиц стояла фотография Лэчи, сына Гретчен. Он взял ее в руки, пробежав пальцем по зубастой улыбке парнишки. Подумал опять о Билли, как он плелся за Карен через школьную стоянку на видео с камеры наблюдения. Всего за восемьдесят минут до конца его короткой жизни. Он поставил фотографию на место.
— Слушай, странный вопрос: а Карен когда-нибудь упоминала обо мне? — сказал он, и Гретчен в удивлении вскинула на него глаза.
— О тебе? Нет, не думаю. Но мы с ней мало разговаривали. А что? Вы с ней разве были знакомы?
Фальк пожал плечами. В тысячный раз задумался о номере телефона, записанном ее рукой.
— Нет, не думаю. Мне просто интересно, может, мое имя всплывало когда-нибудь в разговоре.
Гретчен внимательно смотрела на него своими ясными глазами.
— Я лично не слышала. Но, как я говорила, я не так уж хорошо знала Карен.
Она чуть пожала плечами: тема закрыта. Последовало немного неловкое молчание, прерываемое только звоном льда. Налив им по бокалу, Гретчен подняла свой и сказала:
— Твое здоровье! Иногда — но не всегда — это вкуснее вина!
Запрокинув голову, она сделала долгий глоток; он смотрел, как вздрагивает ее горло.
— Как продвигаются дела с расследованием? — спросила Гретчен, закончив пить.
— Джейми Салливан, похоже, чист.
— Правда? Это хорошо, да ведь?