В спальне дочери было чисто, как в больнице. Разительный, почти брезгливый контраст с хаосом, царившим в остальной части дома. Стоя в дверях, Дикон глотнул из банки. Его взгляд цепко обшаривал спальню, но зайти внутрь что-то мешало. Он стоял на пороге этой безупречной комнаты и ощущал странную неловкость. Словно что-то здесь было не на месте. Будто выбившаяся из ковра нитка. Или трещина в стене. Вроде выглядит идеально, но что-то не так.
Его взгляд метнулся к белому изголовью. В деревянной доске была небольшая круглая вмятина; краска в этом месте пошла трещинами и начала осыпаться. На розовом ковре под кроватью виднелось выскобленное пятно — маленький неровный круг. Ворс в этом месте был на пару тонов темнее. Почти незаметно, но все же оно здесь.
Дикон ощутил, как в животе тяжелеет холодный ком. Он смотрел на безмолвную спальню, на вмятину в изголовье и на пятно под кроватью, а алкоголь уже разносил по венам первые щупальца гнева. Его дочь уже должна была быть здесь, а ее нет. Стиснув банку в кулаке, он ждал, когда прохладная тяжесть окажет свое успокоительное воздействие.
Позднее он скажет полиции, что именно в этот момент у него зародилось подозрение: что-то серьезно не так.
Фальк пристально наблюдал за отцом Элли.
— Может, тебе и удалось представить доказательства, что насчет Хэдлеров у тебя руки чисты, — сказал Фальк. — Но тебе что-то известно о том, как умерла твоя дочь.
— Следи за языком, — голос у Дикона был тихий, но напряженный, как взведенная до предела пружина.
— Так вот почему ты всегда так стремился повесить на меня смерть Элли? Если подозреваемого нет, люди начинают оглядываться вокруг. Кто знает, что бы они обнаружили, если бы повнимательнее присмотрелись к тебе? Пренебрежение родительскими обязанностями? Насилие над ребенком?
Старик бросился на него с неожиданной силой, сбив его с ног. Грязная ладонь впечаталась Фальку в лицо. Собака бегала вокруг, истерически лая.
— Я тебя зарежу! — орал Дикон. — Еще хоть одно слово об этом, и я освежую тебя, как скотину! Я любил ее, слышишь, ты! Я любил мою девочку.
Сердце так и колотилось у Люка Хэдлера в груди. Он было протянул руку к радио и замер: Южная Африка перехватила было инициативу на поле. Но тут Австралия опять пошла в атаку, и, успокоившись, он выключил приемник.
Щедро обрызгав одеколоном обнаженную грудь, он распахнул дверцы шкафа. Не задумываясь, потянулся к любимой серой рубашке. Посмотрелся, застегивая пуговицы, в зеркало, сверкнул на пробу зубами. Ему нравилось то, что он видел, но Люк по опыту знал, что это еще ничего не значит. Чтобы понять, что там творится в голове у девчонок, надо быть телепатом.
Вот сегодня, например. Образ Элли, прижимающейся своими красивыми, вечно надутыми губами ко рту Аарона, прыгнул ему в голову, и его отражение нахмурилось. В первый ли раз это случилось? Почему-то он был уверен, что нет. Люк ощутил вспышку чего-то, очень похожего на ревность. Да какое ему дело? Плевать он на это хотел. Но, черт, какой же Элли иногда бывает сучкой. Посылает его и тут же бежит к Аарону. Не то чтобы это сильно его беспокоило, но и ежу понятно: в этой картинке явно было что-то не так.
Длинные стариковские пальцы больно впились Фальку в щеку, и, стараясь высвободиться, он вывернул Дикону запястье. Столкнул с себя Дикона и, опрокинув его на спину, встал, отступив на шаг. Прошло всего несколько секунд, но оба уже тяжело дышали: в дело вступил адреналин. Дикон уставился ему прямо глаза; в уголках рта у него белыми хлопьями запеклась слюна.
Фальк склонился над ним, не обращая внимания на скалившую зубы собаку. Старый, больной человек распростерся на земле, и он стоял над ним. Позднее он будет себя за это ненавидеть. Но в этот момент ему было плевать.
К тому времени, как Аарон вернулся домой, коробка с растениями уже оттягивала ему руки, но с лица не сходила улыбка. Единственное, что слегка омрачало его настроение, — легкое сожаление об упущенных возможностях. Может, когда Элли вышла из класса, стоило пойти за ней. Люк, конечно, так бы и поступил, пришло ему в голову. Непринужденно продолжил бы разговор, убедил бы ее, что, может, ей все-таки хочется колы. Нахмурившись, он положил коробку на крыльцо. Совершенно определенно — Элли улыбнулась Люку, когда выходила из класса. Они теперь вроде едва разговаривали, и все-таки она ему улыбнулась?