Николас. - М-да. Но Кончис ведь отказался от этого сценария? Иначе придется его разочаровать: моя страстность далека от греческой.
Джун (толкая его в бок). - Ой ли? Не хотите даже попробовать?
Жюли демонстративно смотрит в сторону.
Николас (вглядываясь в склон). - Жюли, что это за строение наверху? Часовня? Предлагаю ее осмотреть, а Джун, тем временем, без помех доберет солнца...
Жюли смотрит на Николаса с сомнением, Джун - с ухмылкой, а Николас уже тянет Жюли за руку с земли. Они идут к часовне, но у входа девушка притормаживает.
Жюли (полуоборачиваясь в сторону Джун) - Я ей когда-нибудь глаза выцарапаю.
Николас (обвивая ее талию рукой и увлекая в часовню). - Она тебя просто поддразнивает.
Проходит минута. Вдруг у часовни появляется рослый Джо в черной спецодежде и застывает в дверях.
Жюли. - Ой, Джо!
Выскакивает из часовни и бежит вверх по склону.
Николас (напыжась). - Что тебе надо?
Джо делает шаг внутрь часовни и выдергивает Николаса наружу. Тот летит в сторону, но удерживается на ногах, яростно обернувшись. Джо грозит ему пальцем, мычит и бежит вслед за Жюли.
Джун (подбегая) - Не связывайся с ним! Он очень сильный!
Николас. - Кто это, черт побери!?
Джун. - Сама не пойму: то ли наш телохранитель, то ли сторож. Он немой. Повсюду таскается за нами, хотя и скрытно. Сегодня, разделившись, мы его обманули, но вот же нюх у человека: нашел. И, похоже, в самый неподходящий момент? Да ладно тебе смущаться - Жюли давно пора разговеться. С подачи Кончиса она уж очень втянулась в роль целомудренной девушки... В Кембридже у нее был парень. По признанию Жюли очень хорош в постели. Но как-то выяснилось, что она не единственная скрипочка, на которой он играет...
Николас. - Изменил Жюли?!
Джун. - А ты-то со многими спал, признавайся?
Николас (после колебания). - Было, но не одновременно.
Джун (льстясь). - А с нами хотел бы? Мы ведь сестры, почти одно существо...
Николас (отстраняясь). - Не дурите мне голову, сестра. В окрестностях виллы, как я теперь подозреваю, полно мужчин. И, по крайней мере, половина из них заглядывается на Джун.
Джун. - В том смысле, что вторая половина млеет при виде Жюли? Дурачок, плохо ты знаешь своих собратьев. Все заглядываются на меня! И все - на Жюли. Но эта реплика в скобках и для нашего триумвирата значения иметь не будет.
Николас (решительно). - Я так понимаю, Жюли сюда сегодня не вернется?
Джун. - Верно понимаешь, малыш. Более того, задержавшись, я услышала, что босс затребовал к себе в Афины всю команду - уж не знаю зачем.
Николас. - Надолго?
Джун. - На декаду, вроде бы. Да не переживай ты так: разлука тушит слабый костер чувств, а сильный - раздувает.
Царственно кивает и уходит, покачивая бедрами. Николас смотрит вслед.
Конец первого акта
Акт второй
Интермедия первая
На авансцену выходит Николас, одетый в джинсы и приличную рубашку. Достает мобильник, набирает номер.
Николас. - Элли? Я здесь, у служебного входа. Хорошо. (Прячет телефон). Уф, черт, как волнуюсь...
Входит Элисон: в синей щеголеватой форме стюардессы, с сумкой "Бритиш эрлайнз" на плече; эффектна, но вид у нее все же усталый.
Элисон. - Привет, Нико.
Николас. - Здравствуй, Элли.
Забирает у нее сумку.
Элисон (смотрит ему в глаза). - Боялась, что ты увильнешь.
Николас (отводя взгляд). - Я снял в гостинице два номера. В Греции вдруг стали очень блюсти нравственность.
Элисон. - Я прокрадусь к тебе по балкону. Ты чертовски похорошел: такой загорелый, подтянутый...
Николас (потупившись). - Элисон... Не знаю как тебе рассказать...
Элисон (сверкнув глазами и потускнев) - Встретил другую?
Николас. - Нет, что ты... Просто был у шлюх и подцепил... сифилис. (Она смотрит, вытаращив глаза. Он поспешно:) - Я все залечил, но врач рекомендовал пока воздерживаться...
Элисон (после паузы, с пониманием). - Ох, Нико, Нико... Вот горе-то для тебя, привыкшего всю любовь сводить к постели. Может, хоть теперь поверишь мне, что главное в любви - просто быть вместе, видеть, слышать друг друга, сопереживать впечатления по ходу жизни...
Николас. - Быть вместе - и не иметь возможности обнять, соединиться с тобой?
Элисон. - Твой карантин, правда, на время? Значит, все наверстаем в следующее свидание - меня обещали чаще ставить на афинский рейс. Так как же ты придумал меня развлекать? Только прошу что-нибудь подальше от чавкающих, глазеющих и приставучих людей...
Николас. - Тогда взберемся на Парнас?
Элисон. - Парнас?
Николас. - Это гора в центре Греции - обиталище Аполлона и муз, поэтический рай.
Элисон. - Ой, Нико! И мы их увидим?
Николас. - Если повезет. Но Грецию увидим почти всю.
Элисон. - Тогда вперед! Я трепещу заранее... (Уходят).
Сцена первая
Номер в афинской гостинице: широкая кровать, на которой под одеялом лежат, обнявшись, Николас и Элисон. На столе - огромный букет горных цветов.
Элисон (разомлевшим голосом). - Лжец паршивый... Так меня заморочить. Признавайся, зачем ты выдумал этот сифилис?
Николас. - Я хотел оградить тебя, Элли - от себя. Но там, на Парнасе, ощутил такой восторг и такое родство именно с тобой...
Элисон. - Да, Нико, да...
Николас. - И еще я понял, что не могу тебе врать. Совершенно.
Элисон. - Тогда признавайся, что там творится, на этом острове? Только не заливай мне опять про школу и дебильных учеников.
Николас. - Да, Элли, ты нашла правильное слово: творится. Но вот что - я и сам не понимаю. Творец же всего - миллионер Кончис. Недавно я гостил у него на вилле, всего два дня, а впечатлений набрался - не осмыслишь за два года.
Элисон. - Например?
Николас. - Да вот сидим мы с ним вечером на террасе, пьем чай: вдруг в лесу звуки рога, кто-то ломится через кусты, смотрим - голая бабенка, за ней козлоподобный мужик с готовым членом... Вот-вот завалит ее, но им навстречу богиня охоты в полном вооружении: р-раз - сатир падает со стрелой в груди, целомудрие девы спасено. И все исчезают. Прямо Версаль времен Людовика 14-го.
Элисон (ошарашено). - Ни фига себе! А что дальше?
Николас. - Ничего. Продолжаем пить чай и говорить об искусстве.
Элисон (с жарким интересом). - А еще?
Николас. - Или вот. Стал уверять меня, что души умерших живы и могут во плоти являться к своим близким - если те их все еще любят. Я вежливо сомневаюсь, вдруг на тебе: от моря к нам заходит девушка, одетая по моде 50-х годов (этакая Марлен Дитрих), а он мне говорит: познакомьтесь, это моя невеста... Притом, что его невеста умерла как раз в 50-х. Каково?
Элисон. - Но все это было подстроено?
Николас. - Конечно. Только с какой целью? Ведь кроме меня там никого не было. Понимаешь: ни-ко-го!
Элисон. - Может, все это снималось скрытой камерой? А потом тебя будут показывать миру в роли недоумевающего идиота?
Николас. - Слишком мелко для Кончиса. Тут что-то другое и мне очень хочется понять: что?
Элисон. - Да-а. Вот морочит так морочит. Но мне все же непонятно: для чего дурил меня ты, с сифилисом? От Кончиса своего манеру перенял?
Николас. - Похоже что так, Элисон.