Альмира словно очнулась от оцепенения.
— Да, Хранительница, ты права… Прости за слабость.
— Минуты слабости бывают у каждого, — отозвалась Аврора. — И тогда нужен кто-то, чтобы напомнить о твоей настоящей силе. Стать маяком, который проведёт через сложный участок внутреннего пути… Посмотри на Нантакета. Он поможет тебе прогнать тяжёлые мысли.
Альмира взглянула на ярко-красный силуэт плавучего маяка, идущего справа по борту чуть позади. И почувствовала, как если бы луч его маяка коснулся сердца. Нантакет смотрел на неё, и она ощутила его ободряющую улыбку.
— Спасибо тебе, Аврора. — Женщина вытерла слезу на щеке рукавом куртки и крепко сжала пальцами фальшборт: — Знаешь… Я долго не понимала тебя. Революционный корабль и всё прочее… это кажется теперь такой глупостью. Я и сейчас многого не понимаю, — она не стала говорить про Палладу. — Просто — спасибо… За то, что ты осталась с Петербургом.
Аврора промолчала, но женщине показалось, что корабль усмехнулся. Альмира встрепенулась:
— Расскажи подробнее о Беллиоре. Чем больше буду знать, к чему нужно быть готовой, тем лучше.
— Беллиора — это тёмный двойник Земли, — ответила Аврора, — Мир, оказавшийся во власти Тёмных духов, которые искали себе пристанище. Если ты знаешь, как устроены Тёмные миры — а они напоминают матрёшку, где каждый последующий слой темнее, и концентрация отрицательной энергии там сильнее.
— Да, знаю.
— Так вот, Беллиора — верхний слой, в нём обитают Спящие — оставленная техника, души людей, находящихся в забытьи. Здесь никогда не бывает солнца и никогда не приходит весна. Но и зимы здесь никогда не бывает, ни гроз, ни бурь. Мир равнодушия и унылого, обречённого спокойствия, мир тех, кто не ждёт перемен. Именно поэтому здесь так серо… — Аврора немного помолчала. — Но Тёмным нравится здесь — их никто не тревожит, и они предоставлены сами себе.
Тут много других обитателей — призраки, духи, те, кого люди называют демонами или нечистью — крылатые и подводные, разумные и примитивные. Вот только питаться им здесь нечем, поэтому они стараются выбраться в другие измерения, либо напротив — заманить сюда живых, чтобы выпить до дна и сбросить пустую оболочку души ещё глубже — в Аласару. Аласара — это Мир Вечных Сумерек. Там ни дня, ни ночи — только сумерки, в которых дремлют Ржавые — те, чей корпус наполовину разрушен и в чьей душе сильны жажда жизни и жажда мести, но нет сил вырваться. Именно их хотят воскресить Паллада и Рожественский. И нет армии страшнее, чем армия тех, кто желает реванша. Эти призраки озлоблены и опасны.
Но самое страшное, Альмира, что Аласара, куда стремятся похитители мачты, отбирает свет. Нам нужно торопиться, потому что маяк Астраханского там долго не продержится, и его душа рискует остаться в Сумрачном мире навсегда.
Альмира некоторое время помолчала, размышляя над услышанным.
— Мда… — проговорила наконец она. — Попадись мне Рожественский — скормлю акулам.
Она снова стала спокойной и собранной:
— Аврора, сколько у нас времени?
— Портал в Аласару находится недалеко от здешнего аналога земного острова Готланд. На максимальном ходу мы дойдём до него часов через восемь-девять, — ответила Аврора.
— Ничего, если я немного потренируюсь на палубе?
— Пожалуйста. Но будь осторожна и не подходи близко к бортам. И не расходуй сил понапрасну. Сейчас семь часов вечера по земным меркам. Лучше всего, если вы все приляжете отдохнуть в каютах. Я разбужу вас, когда потребуется.
Альмира начала обычную разминку — бег, отжимания, растяжки. Темнело, но у Авроры на палубе было освещение, и ярко горели оба фонаря на мачтах идущего рядом Нантакета.
Интенсивная физическая нагрузка быстро разогрела даже в холодном и промозглом беллиорском климате. Вскоре Альмира скинула куртку, оставшись в майке и лёгком арусианском доспехе, плотно прилегающем к телу. Она вытащила меч из ножен и стала делать фехтовальные движения. Лаэнриль поблёскивала в свете ярких фонарей Нантакета, и чуть светился в темноте якорь на левой плече Альмиры. Упражнения с мечом служили скорее для того, чтобы ощутить взаимную связь: Альмира должна чувствовать свой меч, а Лаэнриль — её руку.
После часа тренировки Альмира набросила на плечи куртку и села на палубе, скрестив ноги и положив на колени Лаэнриль. Рука женщины лежала на рукояти меча. Разогретое физическими нагрузками тело теперь было более восприимчиво к энергетическим воздействиям.
Альмира пыталась вслушаться и вчувствоваться в энергетические потоки Беллиоры. Она также вслушивалась в ощущения Лаэнриль и через ладонь, державшую рукоять, передавала ей свои ощущения. И мечу, и его хозяйке нужно не просто знать, а чувствовать, какие опасности могут здесь подстерегать.
Мир Вечного Ноября снова пытался просочиться в душу тягостными чувствами, но каждый раз, когда Альмира ощущала приступ безысходности и тоски, она открывала глаза и смотрела на огни Нантакета; они возвращали ей тёрдую решимость вырвать мачту Астраханского из рук Паллады и горе-адмирала, и вернуть Рильстранна к жизни.
Альмира вернулась в каюту — ей, как телохранителю, отвели одну каюту с Лиэлль. Арусианская девушка сидела на койке, обхватив рукой колени. Альмира не стала спрашивать, почему Лиэлль не спит — вопрос прозвучал бы глупо. Вместо этого она села рядом и обняла арусианку:
— Тебе надо поспать… От тебя многое зависит. Скоро понадобятся все твои душевные силы.
— Я не могу, Мира… — Девушка доверчиво положила голову на плечо женщины: — Я чувствую, Рильстранн где-то там, во тьме, и ему очень плохо… А я ничего не могу сделать! — в отчаянии воскликнула она.
— Ли, — Альмира ласково погладила её вьющиеся волосы. — Лучшее, что ты сейчас можешь для него сделать — отдохнуть и набраться сил. Вот что, — решила она, — выпей-ка ильда мелорис.
У Альмиры была вторая фляга, Король Дариэль советовал запастись арусианским целительным бальзамом, раз уж приходится идти во тьму. Лиэлль послушно сделала глоток из фляги и легла, накрывшись одеялом. Альмира села на пол рядом с койкой, гладя Лиэлль по голове.
— Я так хочу снова увидеть его гуляющим на побережье, — тихонько проговорила арусианская девушка. — Только чтобы он больше не смотрел с такой тоской на море… А ещё лучше — пусть он снова станет плавучим маяком! Я теперь понимаю, как важно для них — светить…
— Всё будет, Ли, — успокаивала её Альмира. — Всё обязательно будет.
Постепенно арусианская девушка погрузилась в сон. Какое-то время Альмира продолжала сидеть рядом, слушая ровное дыхание Лиэлль. Потом встала и стараясь не шуметь, вышла.
Конечно, тоже надо было поспать, но ей, как правило, накануне критических моментов хотелось больше не спать, а есть. Вернувшись в кают-компанию, Альмира соорудила себе ещё бутерброд.
— Тебе тоже нужно отдохнуть, — напомнила Аврора. Альмира помолчала, задумчиво жуя бутерброд с сыром.
— Я пойду. Просто надо немного подумать. Гитару бы сюда…
— У меня есть фортепиано, — вдруг сказала Аврора. — В командирском салоне.
— Отлично! — обрадовалась женщина и пообещала: — Можно немного посижу и поиграю? Я недолго… Нужно упорядочить кое-какие вещи в голове. А музыка как нельзя лучше этому помогает.
Войдя в офицерский салон, Альмира села за фортепиано. Инструмент был старый, немецкой работы. Она откинула крышку и коснулась пальцами клавиш… По опыту она знала: перед тем, как играть, нужно вслушаться в инструмент, почувствовать его душу.
— Когда-то мама учила меня классической игре на фортепиано, — проговорила Альмира. — Она училась сама, у неё был прекрасный учитель старой школы… Мечта стать концертирующей пианисткой у неё так и не сбылась, поэтому всё, что она усвоила, мама попыталась передать мне. Однако у меня, как оказалось, другая дорога… Когда-то я знала много классических вещей. Но сейчас всё перезабыла. Осталось только чувство… Когда я сажусь за фортепиано, я просто размышляю в музыке… не знаю, как по-другому это объяснить.
— Моим офицерам тоже музыка помогала в походах, — отозвалась Аврора. — Музыка для людей — ещё один способ связи с внутренним светом — светом души… А без этого света нельзя идти во тьму.