— Я бы тоже хотел с вами, — робко проговорил Ирбенский. — Увидеть брата, убедиться, что он в порядке… Святогор, можно?
Святогор потеребил бороду в размышлениях.
— Ты, конечно, в последнее время часто бывал вне тела. Это может сказаться нехорошо на твоём корабельном корпусе в Ораниенбауме. Но… Один день на Арусе не повредит. Только смотри, дольше не задерживайся!
— Понял! — Ирбенский просиял. Альмира тоже обрадовалась: ей не хотелось расставаться с плавучим маяком, который за эти несколько дней стал ей так дорог. И конечно, Игорю нужно увидеться с братом! А ей — отдохнуть денёк на Арусе перед тем, как возвращаться в земную жизнь.
— Вам на маршрутку? — Павел Анатольевич помнил, что портал находится в Гатчине. — Могу подбросить вас до «Московской».
— А куда мы выйдем из гатчинского портала? — спросила Лиэлль, до этого молчавшая.
— Возле Ин-Тегельда, — ответила Альмира. — Там всегда кто-нибудь есть, так что оттуда до Львиного замка нас подвезут.
— А давайте лучше в Кельмриль! — предложила Лиэлль и с жаром заговорила: — Я проведу, я сумею! Надо только попасть на морское побережье! Здесь далеко море?
— Ну, всяко ближе, чем Гатчина, — улыбнулся Павел Анатольевич. — Я вас подвезу. Нантакет, а тебя куда?
— Меня можно высадить где-нибудь на набережной по дороге, — ответил Нантакет. — Дальше я пойду сам.
Друзья вышли из подъезда. Пока Павел Анатольевич заводил машину, Альмира, Лиэлль, Соль и Нантакет попрощались с Красиным.
— Ты видео всё-таки сделай, — напомнил Святогор Альмире. — А то мы с Павлом Анатольевичем уже сколько ждём.
— Ой, — смутилась она. — В этот раз постараюсь не продинамить.
Глава 21. Возвращённое пламя
Рильстранн открыл глаза. Свет… Удивительный свет — тихий, успокаивающий, ласкающий душу… Так хорошо в его лучах после того ледяного мрака, в котором он столько времени пробыл.
И женское лицо, такое родное и знакомое. Взгляд постепенно сфокусировался, и Рильстранн узнал…
— Лиэлль, — тихо проговорил он. Девушка, сидевшая рядом с его кроватью, бережно отвела с его лица прядку тёмных волос:
— Всё хорошо, анн илваир. Ты дома.
Солнечным летним утром Альмира шла через госпитальный сад к беседке. Она была в непривычном наряде — длинном платье без рукавов, тёмно-зелёном, с листьями и цветами. В её ушах поблёскивали клипсы с гроздьями маленьких серебристых звёздочек. По прибытию в Замок Львов она немедленно сменила походную одежду на это арусианское платье из шёлка — просто потому, что вместе с боевым одеянием хотелось сбросить ощущение постоянного напряжения, чувство ответственности. Побыть в этом приветливом, ласковом мире, успокоиться, отдохнуть душой.
В беседке уже был Ирбенский — он пришёл сюда раньше, ожидая, когда его пустят к брату. Увидев Альмиру, он поднялся ей навстречу и улыбнулся:
— Ты хорошо выглядишь, сестра.
— Спасибо, братик. — Альмира села на деревянную скамейку с резной спинкой. Ирбенский сел рядом с ней.
— А где Солейль? — спросил он.
— В замке, с Альмирой-маленькой, — ответила она. — Сейчас они подойдут.
Альмира откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза. На её лице светилась безмятежная улыбка. Казалось, женщина помолодела на добрый десяток лет по человеческим меркам. Ирбенский сидел, слушая, как ветерок шуршит в листьях плюща. Альмира, помолчав, проговорила:
— Здесь хорошо отдыхается, Игорь… Приходи сюда, если вдруг станет тоскливо на душе. Да и просто приходи… Кельмрильский портал ты сможешь открывать сам, даже без амулета, — Альмира потрогала фенечку на левой руке. — Это ведь твоя стихия — море, побережье… Хотя, — она улыбнулась, — если ты станешь Хранителем, времени на отдых будет заметно меньше. Но всё же при любой степени занятости найди день, чтобы придти сюда. Ясность мысли, душевное равновесие нужны Хранителю как никому другому.
— Хотел бы я, чтобы Аврора тоже здесь побывала, — проговорил Ирбенский. Не открывая глаз, Альмира задумчиво отозвалась:
— Аврора… Мне кажется, она находит душевное равновесие в чём-то своём. Я думаю, в счастье тех, кого она защищает. Так Чистый Свет, который излучает её душа, возвращается к ней.
Альмира открыла глаза и улыбнулась:
— Аврора — тоже маяк. Не зря её изображали с лучом прожектора на мачте.
Послышались приближающиеся голоса. Два из них Альмира узнала — Солейль и маленькая принцесса. Третий, мужской, был незнакомым. К беседке шли Соль и Альмира-маленькая, они тащили за руки рослого широкоплечего мужчину в арусианской рубахе с вышитым воротом. Волосы мужчины были острижены спереди, а сзади рассыпались пышной гривой; белые пряди в его густой шевелюре перемежались с пепельными. Его глаза были разного цвета: левый — скорее с зеленоватым морским оттенком, второй — голубой, как небо.
— Лунь, познакомься! Это Альмира и дар Игорь Ирбенский! — представила принцесса. На лице Луня появилось выражение растерянности, потом он виновато опустил голову:
— Простите… Это я украл мачту Рильстранна. Из-за меня он чуть не погиб.
Ирбенский подошёл и легонько взял Луня за плечи:
— Ты не виноват. Тебя обманом заставили это сделать. Ты ведь сам потом чудом избежал гибели на Беллиоре. Я всё знаю.
— Да… — тихо проговорил Лунь. — Если бы не добрая девушка, оставившая мне амулет… — он потрогал фенечку с якорьком на левой руке, такую же, как у Альмиры.
— Благодаря этому амулету Король Дариэль нашёл тебя. — Альмира подняла свою левую руку с плетёной фенечкой: — У меня такой же. Эти амулеты могут чувствовать друг друга. А добрая девушка — кстати, зовут её Саша — спрашивала о твоём состоянии. Теперь я смогу передать ей, что у тебя всё хорошо.
— И передайте ей огромное спасибо! — Лунь улыбнулся, и в его лице проступило что-то мальчишеское. — Когда и если вернусь на Землю, поблагодарю её сам!
— Друзья! — По песчаной дорожке бежала Лиэлль в лёгком светло-голубом сарафане. Альмира заметила в волосах арусианки тонкую косичку, в которую была вплетена Сашина подвеска. — Рильстранн хочет вас видеть!
— Мне, наверное, лучше уйти, — Лунь хотел было направиться прочь, но Солейль решительно его развернула:
— Ну на минутку заглянуть можно!
Рильстранн в лёгкой светлой пижаме полулежал на кровати, под его спину были подложены подушки. Он выглядил исхудавшим, и с его лица ещё не полностью ушла бледность. Но глаза его сияли — так, как могут сиять глаза души корабля-маяка.
— Добрый день, — проговорил он на русском. В уголках его глаз заблестели слёзы: — Я очень, очень благодарен всем вам!.. Даже не знаю, как об этом сказать, простите… — голос его сорвался от волнения, он опустил голову. Ирбенский сел рядом и положил руку на его плечо:
— Андрей, главное, что твой маяк продолжает светить! Ведь светить ему есть для кого. Ты нужен Лиэлль. Нужен мне и ещё очень многим. Восстанавливайся и ни о чём не беспокойся.
— Спасибо… — На лице Рильстранна поблёскивали влажные дорожки от слёз. Альмира поторопила всех к выходу:
— Пойдёмте. Андрею надо побыть с Игорем и Лиэлль.
— Альмира, папа и мама просили тебя зайти! — сообщила маленькая принцесса на выходе из госпиталя, и радостно добавила: — А мне разрешили полетать с Солейль!
— Разрешили? — Соль подхватила Альмиру-маленькую, подняла на вытянутых руках и снова опустила на землю. — Тогда пойдём искать взлётно-посадочную полосу.
На самом деле Соль могла взлетать и с места, подхватывая пассажира и превращаясь в самолёт, но для маленькой принцессы ей всё хотелось сделать как надо: разбег по взлётной полосе, отрыв от земли.
— Взлететь можно с площади перед замком! — маленькая принцесса потянула Соль за руку: — Пойдём, я покажу!
Альмира и Лунь остались вдвоём.
— Я провожу вас в замок, — предложил Лунь. — Можно?
— Конечно, что за вопрос, — отозвалась женщина. — Заодно расскажешь, как здесь живёшь. А я потом передам Саше.
Альмира пила чай в гостиной и рассказывала по порядку обо всех событиях, происшедших со времени её последнего ухода. Королева Алура и Король Дариэль внимательно слушали, иногда прося что-нибудь пересказать подробнее. Особенно их заинтересовал тот момент, когда Лиэлль зажгла огонь в фонаре маяка Рильстранна.