Большой внутренний двор был усеян огромными обломками — тем, что некогда были высокими башнями и балконами. Воины очень осторожно пробирались среди обломков, поглядывая на тени, и обнажив мечи, словно преодолевая баррикады скрытого противника. Все трое были поражены видом колоссальной женщины, бледной и голой, которая лежала на каменных блоках и груде щебня. Но подобравшись ближе, они увидели, что эта никакая не дьяволица, а просто огромная мраморная статуя, которая раньше стояла подобно кариатиде среди гигантских колонн.
Следуя тем указаниям, что дал им Фаморхг, они вошли в главный зал. Здесь под растрескавшейся и разрушенной крышей, путники стали двигаться с особой осторожностью, старались не шуметь, говорили шепотом, опасаясь, что камни, нависшие у них над головой обрушатся. Опрокинутые треноги из позеленевшей меди, обломки черного дерева и черепки фарфора лежали вперемешку с обломками камней, пилястр и антаблементов. На разбитом помосте из зеленого в красных пятнах гелиотропа, накреняясь меж разбитых сфинксов из янтаря, стоял потускневший серебряный трон королей.
В дальнем конце зала путники отыскали альков. Им повезло, он не был завален камнями. Отсюда начиналась лестница, ведущая вниз в катакомбы. Они на несколько минут остановились, прежде чем начать спуск. Юанар приложился к меху, который нес, а потом передал его Фирлюну Лиадочу, который хорошенько хлебнул вина. Он и Гротар подели между собой остаток живительного напитка, и последний ворчал из-за того, что ему достались лишь опивки с осадками. Таким способом подкрепившись, они запалили три смолистых факела терпентиного дерева, которые принесли с собой в саркофаге. Юанар шел впереди, пронзая темные тени острым мечом и разгоняя их факелом, пылающим и дымящим в его левой руке. Его компаньоны следовали за ним, неся саркофаг, откуда, чуть приподнимая крышку, они доставали все новые факелы и помещали их в щели между камнями. Крепкое вино Юороса, выпитое ими, разогнало мрачные опасения и предчувствия. Но все трое были закаленными пьяницами, а посему двигались с большой осторожностью и осмотрительностью, и не спотыкались на тусклых, стертых ступенях.
Пройдя через ряд винных подвалов, наполненных взломанными и разбитыми бочками, двигаясь зигзаобразными лестницами, они, наконец, вышли в широкий коридор, высеченный в сиените, ниже уровня городских улиц. Он тянулся, уходя во мрак. Стены его были целы, а в потолке не было щелей. Казалось, что они вступили в неприступную цитадель мертвых, По правую руку располагались могилы старших королей, слева — могилы королев, а боковые коридоры вели в мир вспомогательных усыпальниц для других членов королевского семейства. В дальнем конце главного коридора они должны были найти склеп Тнеприза.
Юанар, двигаясь вдоль правой стены, скоро добрался до первого склепа. Согласно традиции, его двери были открыты и были ниже, чем рост среднего человека, так, чтобы все, кто входили в склеп, кланялись смерти. Юанар просунул факел в дверь и стал, запинаясь, читать легенду вырезанную в камне, которая говорила, что это склеп короля Ачарнила, отца Агмени.
— Замечательно, — пробормотал он. — Мы здесь не найдем ничего. Здесь лежит обычный безвредный мертвец.
И тут, вино, которое он выпил побудило его к своего рода браваде, он наклонилось перед дверями и сунул мерцающий факел в склеп Ачарнила.
Удивленный, он громко и зло выругался. Его спутники опустили свою ношу и сгрудились у него за спиной. Разглядывая подземную палату, которая оказалась достаточно просторной, они увидели, что та пуста. Высокое кресло, украшенное мистическими золотыми гравировками и вставками черного дерева, где должна была сидеть коронованная и завернутая в халат мумия, точно как в жизни, стояло у дальней стены на низком возвышении. На нем лежала алая одежда из соболя, митра, по форме напоминающая корону — серебро с черными сапфирами. Создавалось впечатление, что мертвый король разделся и ушел!