И танец тот древней, чем океан.
Сомелис:
Хотелось бы родиться в той земле,
а не в Йоросе.
Галеор:
А я желал бы прогуляться с вами
Вечерним берегом в узорах томной пены,
И наблюдать пылающий Канопус,
Что над скалой, заросшей кипарисом,
Горит в ночи, как древности маяк.
Сомелис:
Уж лучше помолчите. Здесь есть уши,
Что рады слышать лишнее, и рты,
Готовые шептать чужие тайны.
А Смарагад — ревнивец…
(Она замолкает, поскольку в этот момент король Смарагад входит в комнату.)
Смарагад:
Прелестнейшая сцена. Галеор,
Похоже, ты ведёшь себя как дома
в палатах королевы. Говорят,
Что развлекаешь ты её получше,
чем постаревший, скучный сюзерен.
Галеор:
О, я лишь скромно пел, играл на грустной лютне
Для королевы и для вас, король великий.
Смарагад:
Да, сладко ты поёшь.
Не хуже симурга, что ищет себе пару.
А голос твой способен растопить
Любое сердце женское, увлечь,
В водоворот безумной, дикой страсти.
Давно ты здесь?
Галеор:
Я?.. С месяц.
Смарагад:
Да, с полнолунья летнего. И сколько
Моих придворных дам ты затащил в постель?
Иль должен я спросить, кто возжелал тебя?
Галеор:
Нет, никого, луны серпом клянусь,
Тому свидетелем — богиня Илилота,
Та, что влюбленным всем, как мать родная.
Смарагад:
Я одобряю сдержанность такую,
Ведь воздержанье — чудо редкое в Йоросе.
И даже я, по молодости лет,
Немало сил отдал изменам и распутству.
(Поворачивается к королеве.)
Сомелис, где вино? Хочу я выпить
За добродетель, что достойна восхищенья,
В столь раннем возрасте, когда разврат не осуждают.
(Королева указывает на серебряный кувшин, стоящий на низком столике вместе с кубками из того же металла. Смарагад поворачивается спиной к остальным и наливает вино в три кубка, будто бы случайно проведя ладонью над одним из них. Этот кубок он вручает Галеору. Другой передаёт королеве, а третий подносит к своим губам).
Смотрите, я своею королевскою рукой
Вам почесть воздаю. И все должны мы пить
За Галеора, чтобы он всегда
Был столь же добродетелен и дальше.
Он должен выпить с нами.
(Король залпом пьёт. Королева подносит свой кубок к губам и делает маленький глоток. Галеор поднимает кубок и смотрит в него.)
Галеор:
Как странно пенится…
Смарагад:
И верно, кажется, что эти пузыри
Из уст утопленника вырвались наружу
В глубинах тёмно-пурпурного моря.
Сомелис:
Ваш юмор странен,
Нет ни пузырька
В той чаше, что вы дали мне.
Смарагад:
Возможно, я тебе помедленнее лил.
(Галеору)
Ты насладись вином.
Напиток старый нежен и приятен,
Хотя его творцы давно мертвы.
(Поэт всё ещё колеблется, затем выпивает кубок залпом.)
И как тебе сей вкус?
Галеор:
Сказал бы я, что это вкус любви,
Он сладок на губах, а в горле — горечь.
(Он шатается, затем падает на колени, все еще сжимая в руке пустой кубок.)
Отравлен я, который никогда
Несправедлив к вам не был. Почему
Ты сделал это?
Смарагад:
Нет, я не жесток. Теперь ты пьян
Вином старинным, тем, что утолит
Всех смертных жажду разом, навсегда,
Чтоб не заглядывался ты на королев,
Они же — не смотрели на тебя,
Когда в твоих глазницах соберётся
Клубок личинок жирных, а затем
Они из уст полезут вместо песен,
И вслед за тем охолостят твой труп.
Сомелис (медленно поднимаясь со своего места, вызывающе):
Дурная вонь сего поступка рокового
На весь Йорос распространится, как проклятье.
(Королева опускается на колени рядом с умирающим Галеором, распростёршимся на полу. Слезы катятся из ее глаз, она кладет руку на лоб Галеора.)
Смарагад:
Так дорог он тебе? А я уж собирался
С удавкой нежной познакомить твою шею.
Но нет, мне красота милей. Ступай
И жди меня в опочивальне. Я приду.
Сомелис:
Я ненавижу вас. В груди пылает сердце.
Гореть ему, пока не станет прахом,
А я червям достанусь в мавзолее.