Маал-Двеб чувствовал предсмертную агонию выдранного с корнем цветка и слышал горестные вопли ее сестер. Потом все заглушило дробное хлопанье крыльев, и накатило головокружительное ощущение подъема в воздух и полета.
Все это время Маал-Двеб сохранял исключительное присутствие духа и ничем себя не выдал. Спустя много томительных минут бешеный полет замедлился, и колдун понял, что рептилии приближаются к своей цитадели. Еще мгновение спустя красноватая полумгла сомкнутых лепестков потемнела и стала пурпурной — они покинули солнечный свет и влетели во тьму. Грохот крыльев внезапно стих; еще живой цветок с высоты сбросили на какую-то твердую поверхность, и сила удара чуть было не выкинула Маал-Двеба из его укрытия. Слабо постанывая и бессильно содрогаясь, женщина-цветок лежала там, где ее бросили похитители. Кудесник слышал шипящие голоса колдовских рептилий и неприятный пронзительный скрежет хвостов по каменному полу, сопровождавший их уход.
Шепча слова утешения умирающему цветку, он почувствовал, как лепестки, скрывающие его, обмякли. Очень осторожно он выбрался наружу и очутился в бескрайнем зале с нависшими сводами и окнами, похожими на выходы из глубокой пещеры. Зал выглядел как лаборатория алхимиков, обитель чуждого колдовства и хранилище омерзительных зелий. Повсюду в полумраке виднелись чаны, пробирки, жаровни, перегонные кубы и реторты, совсем не похожие на человеческие и казавшиеся лилипутским глазам Маал-Двеба неестественно массивными и огромными. Неподалеку дымился, точно кратер пробуждающегося вулкана, исполинский котел из черного металла, чьи закругленные стенки вздымались много выше головы волшебника. Он не видел ни одного испазара, но, зная, что крылатые твари в любой момент могут вернуться, поторопился подготовиться к борьбе с ними, в первый раз за многие годы испытывая возбуждение от надвигающейся опасности и предвкушения битвы.
При помощи своего второго амулета он вернул себе нормальный размер. Комната, хотя все еще просторная, больше не казалась колдуну залом великанов, а котел уменьшился и теперь доставал ему всего лишь до плеча. Заглянув внутрь, Маал-Двеб увидел, что внутри булькает дьявольская смесь, в которой, кроме всего прочего, варились мелко искромсанные части похищенных женщин-цветов, желчь химер и амбра левиафанов. Подогреваемое незримыми огнями, содержимое котла бурно кипело и пенилось шапкой черных как смоль пузырей, испуская тошнотворный пар.
Проницательным оком опытного мастера алхимии Маал-Двеб некоторое время обозревал содержимое котла и наконец смог определить, для каких целей предназначалось зелье. Заключение, к которому он пришел, несколько его ошеломило и невольно укрепило его уважение к могуществу и способностям колдовских рептилий. Он понял, что приостановить их развитие и впрямь было бы исключительно благоразумным шагом.
После непродолжительных раздумий он пришел к выводу, что, в соответствии с химическими законами, добавка некоторых несложных компонентов в адское зелье приведет к такому результату, какого испазары не только не желали, но и совсем не предвидели. На высоких столах, расставленных вдоль стен лаборатории, в изобилии громоздились кувшины, флаконы и пузырьки, содержавшие хитрые снадобья и сильнодействующие вещества, отчасти добытые в самых тайных природных царствах. Не обращая внимания на лунную пыль, угли из звездного огня, желе из мозгов горгон, ихор саламандр, споры смертоносных грибов, спинной мозг сфинксов и другие столь же диковинные и вредоносные вещества, волшебник разыскал нужные ему эссенции. Влить их в кипящий котел было минутным делом, и, закончив, он стал хладнокровно ждать возвращения рептилий.
Женщина-цветок тем временем перестала стонать и содрогаться в конвульсиях. Маал-Двеб понял, что она умерла, ибо существа подобного рода, столь варварски вырванные из родной земли, не могли выжить. Она поникла на своем ложе из лепестков, что окутывали ее темно-красным саваном. Маал-Двеб бросил на нее короткий взгляд, в котором читалось сочувствие, но тут раздались голоса семи испазаров, вернувшихся в лабораторию.